"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

покорми его, — причитала Людочка, разворачивая серебристую фольгу, — он так до утра голодный и просидит. Всеми ночами работает. И на чём только держится, не пойму.

На тарелке оказалось сооружение, напоминающее ступенчатую пирамиду майя. В её основании были возложены внушительные сандвичи с копчёной грудинкой, выше шли бутерброды с красной рыбой, уложенной на намасленный белый хлеб. Тосты с янтарным дырчатым сыром венчали композицию.

Я вздохнул, завидуя Радостину. Надо мной такого шефства давно уже никто не держал.

— И вы угощайтесь, Сергей Александрович, тоже, поди, проголодались уже, — Людочка, присев на корточки, пошарила в тумбе соседнего стола и со стуком поставила передо мной и профессором по большой фарфоровой кружке.

— А сама-то, что же? — возмутился я. — Ну-ка, давай с нами.

— Что Вы, Сергей Александрович, — смутилась Людочка, — я-то ужинала. Да и вообще…

Под «вообще» надо было понимать моё присутствие. Я, как-никак, был руководителем группы, и Людочка в моём обществе решительно робела.

— В самом деле, Людмила Васильевна, составьте компанию, — поддержал меня Радостин. — Ну, хотя бы кофе.

— У нас и конфеты есть, — наседал я.

— Конфеты? — обрадовалась Людочка, и я понял, что она сдалась.

Пока я отлучался за оставленной в кабинете Радостина коробкой, Людочка разлила кофе, и по

всей лаборатории поплыл магический аромат настоящей арабики.

Я первым поднял дымящуюся кружку и провозгласил тост:

— За непознанное.

Радостин одобрительно крякнул, и мы глухо чокнулись и обрушились на бутербродную пирамиду. Людочка принялась потихоньку опустошать невестины ассорти.

— Откуда могла взяться на земле подобная форма жизни? — Жуя, размышлял я. — Из космоса?

— Понимаешь, Сергей, — Радостин аккуратно покатал в ладонях горячую кружку, — если придерживаться гипотезы панспермии, то и наша жизнь явилась из космоса. Ну, а то, что она углеродная, а не, скажем, железистая, это, скорей, случайность.

— Случайность? — я вспомнил разноцветную маркировку на контейнерах с мутагеном. — А что

если наша земная жизнь лишь фаза какого-то гигантского эксперимента? Сначала углеродная жизнь, затем, к примеру, железистая, потом йодистая?

— А люди? — спросила вдруг Людочка. — Люди тоже будут железистые?

— И будут ли люди вообще? — вставил я.

— Вот-вот, — закивал профессор. — Жизнь, будь она железистая, кремниевая или ещё какая, всё равно разовьётся в разум. Такова логика эволюции. Но, кто будет носителем этого разума? Вот вопрос!

— Сообщество стальных тараканов, — предположил я.

Людочка поперхнулась.

— Может быть, может быть, — усмехнулся Радостин. — Хотя такая схема, пожалуй, финитна.

Впрочем, у нас есть шанс это проверить.

— Проверить? — переспросил я. — Но ведь на эволюцию материи нужны миллиарды лет!

— Отнюдь, — Радостин с удовольствием отхлебнул кофе. — Миллиарды лет — это путь от косной материи до живой. Мы же столкнулись с уже высокоорганизованной структурой. Да ещё попавшей в благоприятные условия, где не нужно трансформировать окружающую среду и тратить на это ещё миллионы лет.

— Значит, мы можем стать свидетелями каких-то качественных изменений аномалии?

— Существенных изменений, — поправил Радостин. — Попав в земной биоценоз, чужой организм вынужден быстро адаптироваться. Помнишь опыты с Шикатанским метеоритом?* Кювету со штаммами «шикатанских» бактерий помещали в различные земные микроценозы. В каждом случае бактерии начинали бурно мутировать и, приспособившись к среде, пытались её колонизировать. Но при этом, — добавил профессор, — в самих микроценозах появлялись признаки деградации и, в конце концов, они погибали.

— Выходит, аномалия может стать таким же вампиром, отбирая энергию у нашего мира?

— Конечно, — Радостин подлил кофе себе и мне. — А разве дети не отбирают энергию у взрослых? Например, у своих родителей?

Я пожал плечами. На себе я пока подобного не испытывал, но профессор, пожалуй, был прав.

— Олег Викторович, — спросил я, встревоженный нарисованной Радостиным перспективой, — а не упустим мы всплеска активности? Вдруг выглянет солнышко, да и попрёт аномалия, как на дрожжах.

— Об этом не беспокойся, — заверил Радостин, — контролем у нас Людмила Васильевна занимается, а она сотрудник исключительно аккуратный.

— Я ставлю вешки каждые два часа, — выпрямилась Людочка, — с интервалом в шесть метров.

— Отлично! — похвалил я. — И вот ещё что, Олег Викторович, с утра пошли кого-нибудь за сухим льдом. Не забудь.

Радостин кивнул.

Я взглянул на часы и присвистнул. Пора было возвращаться в посёлок, чтобы успеть хоть немного выспаться, прежде чем отправиться на «работу».

Я поблагодарил Людочку за кофе, попрощался с профессором и вышел из тёплого уютного трейлера в промозглую апрельскую ночь.

Ночной морозец успел прихватить раскисшую за день дорогу, и я довольно быстро долетел до посёлка. Проезжая по сонным улицам, я не встретил никого, если не считать бродячих собак, рыскающих по мусорным бакам да одинокого пьяного вдрызг аборигена, припавшего к уличному фонарю.

Местный «Хилтон» — приземистый обшарпанный барак для временно проживающих, где я квартировал уже третью неделю, располагался на окраине посёлка, в нескольких кварталах от школы. Я подкатил к нему с выключенными фарами, дабы не потревожить соседей, остановился напротив окна своей комнаты и вышел из машины.

Было тихо. От фонаря в конце улицы шёл мутный свет, откуда-то сверху падали редкие снежинки. «Хилтон» спал. Я нашарил в кармане пальто холодный ключ и вошёл в подъезд.

Вошёл и немедленно обо что-то споткнулся в темноте. По звуку — пустая бутылка, и не одна.

Я пошёл осторожнее. Дальше мне было направо, и здесь уже тускло мерцала лампочка, освещая драный линолеум, и хлам, затиснутый по углам, и двери, обитые дерматином, и сапожищи возле дверей. «Двадцать первый век, чёрт побери», — подумал я, поворачивая ключ в замке.

Внутри комнаты было тепло, и это являлось единственным ингредиентом уюта. Я включил свет, снял пальто и повесил его на торчащий из стены гвоздь. Вспомнил Маяковского: «Из всей мебели в комнате был только гвоздь…» Впрочем, в сравнении с Маяковским я обладал всё же кой какой меблировкой. Например, кушетка, могущая служить по мере необходимости либо стулом, либо кроватью. Или, например, стол. Проходя мимо него, я вспомнил, что не захватил ничего к завтраку. Посреди замызганной ещё предыдущими жильцами скатерти лежала лишь засохшая горбушка да выскобленная досуха банка из-под ореховой пасты. Я вздохнул — утром придётся довольствоваться пустым чаем.

* Шикатанский метеорит — железо-каменный метеорит, приводнившийся у побережья о. Шикатан 12.07.2014. Общий вес осколков 26,7 кг. В полости одного из фрагментов метеорита обнаружены споры архиобактерий.

Глава 6

Рухнув в кресло, я только теперь почувствовал, как устал. Посидев так минут десять с закрытыми глазами, стал придумывать шифровку в Москву. Комп я прихватил с собой из машины и теперь оставалось только набить текст на клавиатуре, и сбросить его в эфир. И я сбросил:

Скиф — Пилигриму

Ситуация в районе зоны 13–28 выходит из-под контроля. В ближайшее время