Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

паузы. — Но мы фиксируем стягивание вражеских войск и резервов к линии фронта. Противник готовится к масштабному наступлению. Собственно, это и есть одна из причин, по которой я здесь. Кроме того, считаю важным отметить: нам нужно быть готовыми к тому, что задействованная на фронте армия не сможет оказать столице никакой помощи — у них будет другая задача. Иначе нас сметут.

На этих словах в помещении стало очень тихо. Каждый присутствующий понимал, что это не преувеличение и не попытка добиться финансирования — это предупреждение человека, который знает, о чём говорит.

Император медленно кивнул, его взгляд упал на кресло наследника. Глеб Владимирович встретился с ним глазами, и на мгновение на их лицах отразилось молчаливое согласие. Однако, прежде чем наследник успел сказать хоть слово, в дискуссию вновь вернулся маршал.

— Если позволите, Ваше Величество, — произнёс он, подняв глаза на монарха, — моё мнение остаётся неизменным. При всех возможностях противника, ударить по столице крупными силами — задача не из лёгких. Более того, учитывая наши планы, они будут вынуждены разделить ресурсы.

Дробышев откинулся на спинку кресла, бросив на маршала взгляд, в котором угадывалось сомнение. Он не собирался спорить, но его молчание само по себе было весомым заявлением.

— Вероятность того что вы правы, Степан Станиславович, немалая, — начал граф с осторожностью, — но нам стоит думать о худшем сценарии. Риск появления новых союзников в стане врагов растёт с каждым днём. Мы уже видим, как ранее нейтральные кланы начинают тяготеть к заговорщикам.

— Например? — коротко спросил монарх.

— Например, представители рода Засекиных, — ответил разведчик. — Их деятельность стала заметно более активной за последние две недели. Мы фиксируем постоянные контакты с Огинскими и Друцкими.

На этих словах наследник перестал безучастно наблюдать за дискуссией. Его голос, сдержанный, но немного более резкий, чем у остальных, разорвал напряжённый воздух:

— Учитывая всё это, мне кажется, мы должны обсудить не только военные, но и политические меры. Возможно, нам стоит воспользоваться некоторыми внутренними ресурсами Империи для разделения врагов. Не все кланы, вступившие в заговор, действуют по собственному желанию. Хотелось бы услышать конкретные предложения, господа.

Император, наблюдавший за сыном, задумчиво кивнул. Его взгляд снова скользнул по собравшимся. Зал вернулся к обсуждению.

* * *

Сейчас

Когда Алексей и его спутники внезапно решили покинуть зал, атмосфера внутри стала меняться ещё быстрее. Музыка, казавшаяся ранее оживлённой и весёлой, теперь едва ли кого-то интересовала. Гости продолжали общаться и двигаться по залу, но всё большее количество людей начинало вести себя странно: кто-то безудержно смеялся, кто-то внезапно замирал, уставившись в одну точку, а кто-то начинал говорить несвязно, будто не понимая своих слов.

Неприятное напряжение стало нарастать, и вскоре заметные изменения в поведении гостей не могли остаться незамеченными для оставшихся в здравом уме гостей. Появились первые крики — некоторые аристократы вдруг начали ронять бокалы или шататься, словно не выдерживая груза собственного тела. Среди этой суматохи слуги принялись осторожно подхватывать самых неадекватных, помогая им сесть, но их усилий явно не хватало.

Через несколько минут в зал спешно ворвались имперские гвардейцы. Их строгие лица и чёткие команды резко контрастировали с хаосом, разразившимся внутри помещения. Один из офицеров, занявший центральное место, громко произнёс:

— Всем занять сидячие места. Сейчас внесут стулья. Просьба сохранять спокойствие.

Слуги с небывалой скоростью начали расставлять стулья вдоль стен и в центре зала. Постепенно гости стали усаживаться, хотя некоторые явно не могли сделать это без посторонней помощи. Людей с более тяжёлым состоянием укладывали прямо на полу, подкладывая под головы свёрнутые полотенца или скатерти.

Первые лекари подоспели спустя не более чем пять минут с момента появления гвардейцев. Целители останавливали своё внимание на наиболее сильно пострадавших аристократах и начинали работать, аккуратно прикладывая руки к их вискам и груди. Следом за ними двигались обычные врачи с необходимым оборудованием, проверяя пульс, осматривая глаза и измеряя давление потерпевших.

Военные тем временем организовали отдельный коридор, через который из зала выводили тех людей, которые по каким-то причинам умудрились остаться в адекватном состоянии. Их всех переводили в отдельный зал, обещая в скором времени передать охране и родственникам.

Офицер, командующий операцией по устранению последствий, отдавал распоряжения по рации:

— У нас не хватает одарённых целителей, Виталий Палыч. Нужно срочно вытаскивать всех магов из подконтрольных больниц и домов. Немедленно направляйте их сюда.

Глеб Владимирович находился в центре зала, его лицо выражало напряжённую сосредоточенность. В руках наследника находился мобильный телефон, который, казалось, разрывался от звонков. Принц не прекращал отвечать, коротко и чётко формулируя приказы:

— Да, у нас ЧП. Нет, никого не впускаем. Да, вашего лекаря при предоставлении соответствующего табеля — впустим. Нет, охране можем передать только под сопровождением вашего целителя.

Принц отключился, чтобы тут же принять новый звонок, его голос оставался неизменно твёрдым:

— Всех пострадавших передаём либо родовому лекарю, либо близким родственникам. Никаких исключений. Да, под наблюдением наших людей.

Зал, ещё недавно наполненный музыкой и смехом, теперь превратился в импровизированный госпиталь. Целители продолжали работать буквально на износ. Гвардейцы координировали каждое движение, превращая хаос в чётко организованный процесс. Врачи не оставались в стороне и оказывали помощь наименее пострадавшим, помогая приходить в себя тем, кто не успел принять больших доз дурманящей разум гадости.

Всем было однозначно ясно, что этот вечер оставит жирный и неприятный след на репутации императорского дома, и чтобы хоть как-то её спасти, нужно кровь из носу постараться пережить эту ночь без жертв.

* * *

Толпа у ворот дворца росла, как снежный ком, собирая в себе тревогу, раздражение и напряжённое ожидание. Гвардейцы, выстроившиеся шеренгой, невозмутимо стояли перед входом, преграждая путь бойцам охранных служб, которые сопровождали гостей бала. Их лица оставались сосредоточенными, а разговоры — тихими и отрывистыми, как между солдатами перед боем.

— Что происходит внутри? Почему их не выпускают? — донёсся голос из толпы.

— Там что-то случилось. Мы не можем просто стоять здесь! — поддержал его другой.

Но гвардейцы не реагировали на эти реплики. Их задача была ясна: сохранять порядок, исключить панику и не дать толпе прорваться внутрь. Они не проявляли никакого агрессивного намерения, и эта сдержанность только подливала масла в огонь недовольства.

Среди собравшихся уже начали слышаться провокационные речи:

— Это нарушение прав! Наших господ держат как заложников!

— Открывайте ворота, или мы сами войдём!

Старший офицер, стоявший впереди остальных, поднял руку, требуя тишины. Голос его прозвучал чётко и твёрдо: