"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

подкатившим к горлу комом. Ему казалось, что его гортань сжалась до размеров игольного ушка, и теперь она не в состоянии пропустить через себя достаточное количество воздуха. — Ды… шать… не… могу…

— Все в порядке, — успокаивающе проворковал врач, ободряюще похлопав пациента по руке. — Это именно то, что вы должны были испытать перед смертью.

— Ч… то?! — Едва сумел просипеть генерал, тратя последние силы, чтобы сфокусировать взгляд и рассмотреть медика. И у него даже это получилось…

Однако из его вечно усталых глаз на Сухова смотрел не интеллигентный и немного рассеянный невролог. На него сейчас смотрел жестокий и хладнокровный убийца, который прекрасно осознавал, что и зачем он делает. Этот ледяной взгляд обжигал почище воды в зимней проруби. Он резал и колол, причиняя почти ощущаемую физическую боль любому, на кого был обращен, и сейчас полицейский не мог припомнить, испытывал ли он вообще хоть когда-нибудь в жизни столь сильный испуг.

За свою долгую службу генерал-майор перевидал очень много всякого — маньяков, психопатов, наркоманов, садистов. Кто-то из них выглядел вполне обычным человеком, а кто-то, наоборот, был настолько обезображен внутренне, что их душевное уродство выползало наружу, коверкая и оскверняя даже их лица.

Смотреть на таких людей было просто отвратительно, особенно если ты знал, в чем именно они виновны, какую мерзость они совершили и как претворяли в жизнь позывы своей больной фантазии. Их душевное уродство было настолько велико, что не умещалось внутри и вылезало наружу, чтобы исковеркать и осквернить печатью порока лицо своего обладателя.

На счету многих из этих ублюдков было не по одной замученной жертве и даже не по две. У некоторых индивидов счет и вовсе шел на десятки истерзанных тел. Но ни у кого из этих убийц не было такого взгляда.

От вида черной бездны этого взора разум заходился в истошном крике, будучи не в силах представить даже тысячную долю того ужаса, что сотворил их хозяин, чтобы обзавестись такими глазами. Если б генерал верил тому, что было написано в Ветхом Завете, то он бы сказал, что на него сейчас смотрит тысячелетнее Зло, сам Дьявол, который, насмехаясь над мирозданием, выбрал себе вместилищем тело бедного врача.

— Покойся с миром, Андрей Геннадьевич. — У невролога изменился даже тембр голоса, став каким-то неуловимо знакомым… неоднократно слышанным.

— Я с тобой был гораздо честнее, чем ты со мной, старый манипулятор.

В агонизирующем мозгу полицейского пронеслось обрывочное воспоминание последнего разговора с одним человеком…

— Сергей… ты умеешь только разговаривать с мертвыми…?

— Я умею их делать…

И в сознании Сухова мозаика вдруг сложилась в относительно понятную, но донельзя жуткую картину. Картину, которая не могла существовать в реальном мире…

— С… ек… ирин… — у полицейского не получалось уже не только вдохнуть, но и даже вытолкнуть воздух сквозь скованное безжалостным спазмом горло. Ему оставалось только надсадно хрипеть, прикладывая неимоверные усилия лишь бы только не погрузиться в липкий мрак беспамятства.

— Ты узнал… — лицо врача расплылось в какой-то совершенно безумной улыбке, от которой хотелось отшатнуться. Вот только сил на это уже не было…

— Тебе пора, Андрей Геннадьевич. Клянусь, тебе не будет скучно, ведь там уже дожидается твой заместитель. А вскоре подтянутся и многие другие, ты только жди.

Невролог распрямился и неуловимо проворным движением выудил из-под матраца пульт управления кроватью, которым генерал мог не только регулировать угол подъема спинки, но и воспользоваться для вызова помощи.

Всколыхнулись полы белоснежного халата, и его обладатель быстрым шагом направился к выходу, даже не оглянувшись на мучительно расстающегося с жизнью полицейского.

Плотно прикрывшаяся дверь и раздавшийся щелчок замка — это было последнее, что запомнил Сухов. Сразу после этого зрение заволокло непроглядной тьмой, которая оказалась гораздо темнее обратной стороны человеческих век…

* * *

Один из роскошных автомобилей, некогда принадлежавших Сафарову, а теперь уже мне, медленно выехал с больничной парковки. Марионетки-полицейские, смирно ждущие моего отъезда в возведенном на скорую руку КПП, безропотно откатили с пути движущейся машины шлагбаум и вернулись обратно в свою будку.

Сначала я на полном серьезе раздумывал устроить тут настоящую бойню, утопив в крови всю клинику, а заодно и Сухова, но, какой-то едва различимый писк моего внутреннего голоса яростно протестовал против этого решения. Не то чтобы я уступил ему, просто в спор включилась какая-то другая часть меня, говорящая что поступить таким образом будет попросту неразумно.

Так что я решил обойтись совсем малым количеством жертв, но сделать всё тихо и максимально скрытно, не привлекая ничьего внимания. Чтобы добраться до вражеской фигуры и навсегда скинуть ее с шахматной доски, мне понадобилось всего четыре хода в этой партии.

Оба дежурных на въезде, подловленный в курилке случайный санитар, который привел ко мне в руки лечащего врача генерала, ну и, собственно, сам врач. Лишь четыре жертвы, вместо сотен, которые я бы мог оставить растерзанными тушами в коридорах огромного многокорпусного здания. Зачем пытаться добраться до врага, проламывая стены кувалдой, если их можно просто скрытно обойти и нанести ему филигранный удар в самое сердце?

В голове еще не укладывалось, что старого генерала больше нет. Я не мог поверить, что эта старая мразь, пустившая под откос всю мою жизнь в угоду своим целям и амбициям, наконец-таки получила то, что заслужила. Из-за этого интригана, привыкшего к своей власти, я прятался по канализациям и теплотрассам, подобно плешивой крысе. Старик азартно загонял меня на флажки, только для того, чтобы посмотреть, как я стану лезть вон из шкуры, пытаясь спасти себя, но очень сильно просчитался.

Генерал наверняка считал себя высококлассным манипулятором и кукловодом, и даже готов отдать дань его выдающимся аналитическим способностям, ведь он по малым информационным обрывкам сумел додуматься до того, чего в трезвом уме не предположит ни один человек. Но и его острый ум не смог даже приблизительно оценить границы моих способностей, и сегодня я доказал ему, что мой дар сильнее любых его схем и хитрых комбинаций.

Я ждал, что после смерти Сухова на меня снизойдет хоть какое-нибудь удовлетворение, что жгущий меня изнутри огонь немного утихнет, но ничего подобного не произошло. Напротив, чем больше я думал об этом, тем сильнее в моей черной душе поднималась ненависть. Жуткая, темная всепоглощающая ненависть, которая острыми кривыми шипами