"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

На свою беду капитан посчитал, что я сейчас отвлекся и не жду от него активных действий, что это его наилучший шанс, чтобы меня атаковать. Господи, какой же он придурок…

Метнувшееся мне в живот колено я заблокировал, выставив ему навстречу обе ладони, и тут же контратаковал сам, смачно впечатав Андрееву в лицо свой лоб. Сначала послышался противный хруст, а после него сдавленный вскрик, и фээсбэшник рухнул на пол, обливаясь кровью из разбитого носа.

— Вставай! — Прорычал я, не узнавая даже своего голоса. Я был в таком гневе, что не позволил ласковым волнам чужой боли унести меня в чудный яркий мир, потому что душащая меня злоба все равно бы не позволила насладиться этим ощущением.

Так долго надеяться на встречу со своим заклятым врагом, который покушался на мою жизнь, и в конце концов узнать, что он неподвластен Силе, потому что является таким же носителем дара!

Не дожидаясь, когда медлительный капитан соизволит принять вертикальное положение, я тактично указал ему хлестким ударом ноги, что никаких поблажек не будет. Носок моего ботинка с влажным шлепком столкнулся с лицом Андреева, разбивая его губы в кровавые лоскуты.

От этого пинка эмоции фээсбэшника даже слегка подернулись тяжелой дымкой, будто он начал балансировать на грани потери чувств, но он, все-таки, сумел удержать себя в сознании. Капитан даже нашел в себе силы бросить на меня испепеляющий взгляд, демонстрируя за разорванными губами загнувшиеся куда-то внутрь рта зубы, проткнувшие обломками своих корней его десны.

К чести Андреева, он до последнего не желал принимать правила схватки, и вместо того чтобы подняться на ноги, как я велел ему, решил попробовать свалить меня, чтобы попытать счастья в партере. Откуда ж ему было знать, что мне в прошлом доводилось валять на татами чемпионов страны и Европы? Пытаться поймать меня на такой дешевый дворовой приемчик так же бесполезно, как и пробовать переиграть в пинг-понг бетонную стену.

Проход в ноги я пресек уже своим коленом, метя капитану в изрядно пострадавший нос. Снова хрустнуло, на этот раз куда громче, и кровь хлынула на паркет настоящим ручьем. Мой противник завыл, то ли от боли, то ли от отчаянья, схватившись двумя руками за изуродованное лицо.

— Не… смей… прятать… свои… мерзкие… глаза…

Каждое слово я сопровождал ударами ног, стараясь сбить прижатые ладони капитана, и нанести наиболее чувствительный и болезненный пинок. Я просто вколачивал в полулежащего капитана лоу-кики, от которых его мотало во все стороны, как камыш на шквальном ветру.

Испугавшись, что я сейчас его забью тут насмерть, Андреев предпринял совсем уж отчаянную попытку спастись — он нырнул вперёд, сумев ухватить меня двумя руками за ближнее колено, и спрятал свое окровавленное лицо, уткнувшись мне в бедро. Ну чисто напуганный малыш, пытающийся спрятать заплаканную физиономию в юбке мамочки. Трогательно, ничего не скажешь. Но подожди обниматься, я с тобой еще не закончил!

Рывком просунув свою руку в его неуклюжий и бесполезный захват, я на секунду окунулся в разлитую по кабинету боль. Всего один молниеносный рывок спиной, выполненный под ускорением, и я сразу же вернулся в реальный мир, чтобы услышать нечеловеческий дикий вопль. Похожим фокусом я однажды порвал металлическую цепь наручников, так какие же шансы устоять были у обычной руки, из мягкой плоти и хрупких костей? Совершенно никаких.

Скуля и совершенно не по-мужски подвывая, капитан попытался от меня оттолкнуться и отползти на коленях, волоча неестественно вывернутую в локтевом суставе конечность. Но попытка эта не увенчалась успехом, поскольку я успел перехватить его за сломанную руку, и дернул на себя, не позволяя пленнику разорвать дистанцию.

Андреев покатился по полу, срывая горло в булькающем вое, который больше походил на звуки какой-то бракованной сирены, чем на человеческие крики. А я, все никак не желая успокаиваться, провел еще одну длинную серию жестких ударов по голове и корпусу своего противника.

Это была не драка, а простое кровавое избиение, которое закончилось только тогда, когда полуживой капитан потерял сознание. Весь залитый кровью, с переломанным лицом и сломанными руками, он валялся посреди хаотичного узора темно-багровых разводов, оставленных им на паркете. И кто бы знал, как же мне хотелось довести дело до конца… сесть прямо на него, и стучать его черепом об пол, пока в моих руках не окажется один лишь только кожаный мешок, наполненный мелкими осколками.

Но так поступать было нельзя. Мне нужна от него информация. Так что единственное, что мне оставалось — это развеяться и выплеснуть где-нибудь свою звериную ненависть. Иначе, боюсь, Андреев не переживет моего первого вопроса, и я тогда снова останусь в тупике, не имея понятия, куда двигаться дальше.

Я еще не знаю наверняка, можно ли такого как он, вернуть к жизни Силой, но я это обязательно проверю, но сперва получу все необходимые ответы…

Ну и что мне сейчас делать? Куда идти? Где или на ком сбросить накопившееся напряжение? Я пока себе представлял это слабо, но ведь теперь у меня был десятки тысяч пар глаз и ушей…

Вы можете представить, что ежедневно видит такое количество человек? Это просто невероятный объем информации, миллионы лиц, вывесок, витрин и автомобилей. И окунувшись в эту пёструю круговерть образов, наверняка можно найти для себя что-нибудь интересное.

Я вот, кажется, чисто случайно нашел, и теперь знаю, чем займу себя в ближайшее время…

Глава 5

За невероятно роскошный столик, застланный белоснежной шелковой скатертью, подсел пожилой солидный мужчина, чей чрезмерно выпирающий живот не смог уместиться целиком между гостевым диванчиком и столешницей. Уже сидящий здесь человек неторопливо попивал вино из высокого фужера, и на присоединившегося к его компании визитера взглянул с легким неодобрением. Однако ни жестом, ни голосом он не позволил себе этого выказать, а обратился к вновь прибывшему подчеркнуто уважительно и почтительно.

— Хаим Аронович, рад, что вы сумели выкроить для меня минутку своего драгоценного времени. Прошу, располагайтесь. Заказать вам что-нибудь? В этом ресторане поистине прекрасная винная карта, я настоятельно вам рекомендую.

Пузатый лишь досадливо поморщился, будто его одолевала изжога, но ответил все-таки достаточно дружелюбно, делая короткие паузы в словах, чтобы отдышаться.

— Бросьте, Тугай Гасанович, прошли те годы, когда я мог себе позволить пить вино. Теперь только «Боржоми» и ту лишь в терапевтических дозах. Давайте я вместо этого просто полюбопытствую, что вам понадобилось от скромного старого меня?

Сафаров,