Жук Джек Баррон. Солариане - Норман Ричард Спинрад

мы бы принесли в жертву пять миллиардов солариан, чтобы спасти человечество, если бы это был единственный выбор. Теперь-то я понимаю, что, если бы нам нужно было это сделать, то мы бы, нимало не сомневаясь, так бы и поступили. Сама эта мысль настолько ужасна, что хочется как можно скорее выбросить ее из головы. Но Джей, ты же помнишь, как я говорил, что внешние спутники, Марс и Луна, были эвакуированы.

– Да, но куда их эвакуировать, кроме как на Землю? А Земля…

– Ну как же ты не поймешь, Джей? Вся Солнечная система была эвакуирована. Каждый человек на каждом последнем обитаемом небесном теле, включая Землю.

– Но как? Куда?

– Туда, – сказал Линго, показывая на пять огромных металлических шаров, парящих в космосе. – В «лесовозы».

– Что? Какими бы они большими ни были, пять миллиардов человек не могут там жить. Эти железяки никогда не смогли бы перевозить достаточно еды, воды или воздуха. И даже если бы могли, люди там начнут умирать от старости до того, как достигнут планет Конфедерации. Эти штуки не смогут перейти в стазис-пространство!

– Ты и прав и неправ одновременно, Джей, – сказал Линго. – Ты прав в том смысле, что «лесовозы» не могут двигаться быстрее света. Ты прав, что там нет еды, или воды, или воздуха в достаточном количестве для пяти миллиардов человек. И ты прав, говоря, что «лесовозы» достигнут Конфедерации, когда живущие там люди умрут от старости. Однако, Джей, есть одно «но»! Вспомни древнюю историю. Человечество устремилось к звездам до того, как было открыто стазис-поле, – как минимум к ближайшим звездам. И как оно это сделало?

– Погружалось в анабиоз, разве нет? По-моему, это называлось «глубоким сном».

– Понятия не имею, как они это называли, но точно знаю, как это происходило. Они просто замораживали себя в жидком гелии. Поскольку они двигались только по межзвездному пространству, а холод космоса поддерживал гелий при температуре близкой к абсолютному нулю, они пребывали в анабиозе, пока не достигли места своего назначения.

– Ты хочешь сказать…

– Да, Джей, – улыбнулся Линго. – Наши «лесовозы» – нечто большее, чем емкости жидкого гелия с силовыми приводами. Не забывай, что мы хорошо понимали, что произойдет, уже многие годы. Поэтому все население Солнечной системы было заморожено в жидком гелии два года назад и тогда же «лесовозы» начали свой долгий путь. Ты знаешь, что люди в анабиозе не требуют еды, воды, воздуха и даже пространства, чтобы двигаться. А пять сфер, каждая по десять миль в диаметре, могут вмещать очень много людей в состоянии анабиоза, когда они там упакованы как дрова.

– Но… но… куда летят эти «лесовозы»? Что вы собираетесь делать с… с пятью миллиардами сверхлюдей?

– Не сверхлюдей, Джей! – резко сказал Линго. – Просто людей. Не сверхчеловек, а полноценный человек. Эти пять миллиардов людей составляют примерно миллиард органических групп. Пока эти органические группы пребывают друг подле друга, не будет необходимости держать все пять миллиардов в каком-либо одном месте. Как ты уже знаешь, органическая группа – это полноценная единица, маленькая, самодостаточная культура. Каждый человек в этой группе обладает по крайней мере одним талантом. Не думай о «лесовозах» как о проблеме, Джей. Они – нечто совершенно иное. Они – хранилища лучшего сокровища в истории человечества, единственного настоящего сокровища: людей. В Конфедерации существуют сотни планет. На каждой можно разместить как минимум пару миллионов человек. Эти пять миллиардов солариан будут расселены по всей Конфедерации. Они станут единым целым с остальным человечеством, пять миллиардов сольются с сотнями миллиардов, как несколько капель воды вольются в море.

– Не совсем верная аналогия, – сухо сказал Палмер. – Это не пять миллиардов обычных людей, Дирк, что бы ты ни говорил. Они отличаются от конфедератов, и я вынужден признать это, в лучшую сторону. Они полностью преобразуют человечество… если человечество позволит им выжить.

Линго медленно улыбнулся.

– Ты прав, – сказал он, – но разве этого стоит бояться? То, чему мы научились, чем мы стали, будет наследием всего человечества. В сущности, нет разницы между людьми Солнечной системы и людьми Конфедерации. Люди Конфедерации также обладают талантами, только они еще недостаточно развиты. Например, ты, Джей, возможно, являешься латентным мастером игры и лидером. Куровски – латентный лидер, иначе он бы никогда не стал Главмаршалом. Да, человечество изменится, оно станет пробужденным. Оно откроет в себе весь потенциал человечности, станет тем, чем ранее не могло представить себя даже в самых умопомрачительных мечтах. И ты, Джей, являешься ключом.

– Я?

– Да, ты. Ты доказал, что это возможно, что гражданин Конфедерации может интегрироваться в органическую группу солариан. Ты был подопытным кроликом в нашем эксперименте, и эксперимент завершился успешно. Теперь ты понимаешь всю значимость этого опыта. Ведь в следующие десятилетия всему человечеству придется организовать себя в такие же органические группы. Ты стал первым, но не будешь последним. Великая неизвестная величина в нашем плане была найдена: люди Конфедерации могут меняться и развиваться. История человечества только начинается. А то, чем мы станем в конце, неспособен представить себе никто из ныне живущих. Но понятно одно, Джей: такие лидеры, как ты, поведут за собой ваших людей… наших людей. Людей, которые могут выйти за рамки Конфедерации и оставить позади память о потерянной Солнечной системе, и дальше быть просто людьми… Что, конечно, довольно непростая вещь сама по себе.

И Палмер понимал в глубине своего сердца, что все так и есть. Он плечом к плечу с соларианами сражался и победил. Вместе, в не такие уж далекие времена, когда человечество снова станет единым, они двинутся вперед, солариане и люди Конфедерации пойдут плечом к плечу навстречу будущему.

Палмер смотрел в космическое пространство, на незначительный огонек, который был когда-то Солнцем, на Солнце, отблеску которого исполнилось почти два года, на свет, который мог осветить миры Конфедерации на десятилетия и десятилетия вперед.

И когда наконец свет сверхновой по имени Солнце достигнет миров Конфедерации, чтобы осветить их небеса на несколько необычайно ярких дней, люди поймут, что это вовсе не погребальный костер человечества, а заря дивного завтрашнего дня.

Свет, который не погаснет никогда.