Резчик 1 - 6 - Павел Александрович Шек

— День есть, — кивнул я.

— В таком случае, эта проблема вполне решаема, — сказал он. — И я уже придумал, как именно. Мы выступим завтра с утра, поэтому советую быть готовыми. Да, и раз уж ты член моей семьи, плату я с тебя возьму соответствующую. Точнее, даже не я. Обещай, что как только вернешься в Виторию, выполнишь просьбу Грэсии.

— Это даже не плата, — улыбнулся я. — Ей отказать я просто не сумею.

— Вот и отлично, — он встал. — Пока еще день, надо действовать. Брис, мне нужна будет твоя помощь.

* * *

Выйдя на улицу, Даниель с дочерью направились не к конюшням я в противоположную сторону. Точней, туда направился герцог, и Бристл пришлось пойти за ним. Минутой позже следом выдвинулись подручные герцога, ведя лошадей под уздцы.

— Что ты задумал? — спросила она.

— Скоро узнаешь.

— Я про Грэсию.

— Я так и понял, — сказал он, скосив взгляд на дочь. — Скажи, к чему такая спешка и о чем вы не договариваете?

— Просто боги не любят ждать. А Берси умудрился связаться не с самой приятной из них.

— Все так серьезно?

— Чуть-чуть серьезней, чем ты сейчас подумал.

— И это связано с асверами.

— Не сложно догадаться, да? — хмыкнула она. — Богиня, которой они поклоняются, отчего-то решила, что лучшей кандидатурой, чтобы явить свою волю асверам, будет человек. И чью кандидатуру она выбрала, даже гадать не надо.

Даниэль не показался слишком удивленным, но это заставило его надолго задуматься. Они так и шли по улице, провожаемые взглядами прохожих.

— Главное, чтобы ее желания не шли вразрез с благом Империи, — сказал герцог.

— А что сейчас творится в Витории?

— Император слишком рьяно взялся за магов. Боюсь, что ничем хорошим это не закончится. А тут еще и асверы решили, что у них есть куда более важные дела. Успехи армии радуют все реже, а смертность среди магов растет. Ходят слухи, что он хочет издать указ, по которому в распоряжение каждого легиона дополнительно войдут по три вспомогательных мага. А это значит, многие аристократы должны будут отдать Империи пять лет жизни и существенную часть здоровья.

— И что они там будут делать? — не поняла Бристл. — Что может водный маг? Галеры, если только гонять по рекам. Но они и так этим занимаются.

— Император считает, что «не огненных» магов в столице слишком много. Как и влияния, которое они оказывают. И ему все равно, чем они будут заниматься в армии. А там, я уверен, каждому найдут подходящую работу.

— Это, действительно, проблема…

* * *

После ужина я направился в свою комнату, рассчитывая немного отдохнуть и собраться с мыслями. Чтобы я не скучал и не сидел днем без дела, Илина всерьез взялась за мое обучение языку асверов. Давался он со скрипом, как в плане произношения, так и в понимании.

Едва улегся на кровать, в дверь постучали.

— Заходи, — сказал я, решив не вставать.

В комнату проскользнула асвер, которую я мельком видел утром. Кто-то из командиров групп.

— Докладываю, — перешла она сразу к делу. — В городе все спокойно. Волнений нет. Но, торговцы в спешном порядке прячут и вывозят товар из города по дороге на восток. Мелкие лавки закрылись почти полностью. Городская гвардия этому не препятствует, но ворота города на ночь закрыла раньше обычного.

— И? — не понял я, к чему все это.

— Это все.

— Молодец, — на всякий случай, похвалил я ее. — Продолжай в том же духе.

Женщина широко улыбнулась и выскользнула в коридор, откуда секундой позже появилась еще одна.

— Докладываю, — с той же интонацией, что и первая, сказала она. — Час назад в легионе началось непонятное движение. Со стороны выглядит так, будто они спешно собираются покинуть стоянку у форта. При этом забрав у местной гвардии все, что можно унести. Они их практически грабят. Мы можем взять языка. Охрана вокруг беспечна, а темнота скроет все следы.

— А вот этого не надо, — я, все-таки, сел. — Просто следите за ними. Вот если они оружие возьмут, построятся и штурмом на город пойдут, тогда предупредите.

Она понимающе кивнула и скрылась в коридоре. Я уже ждал, что появится та, кого послали шпионить за оборотнями, но в комнату вошла Большая. Огляделась, поправила оружие на поясе и отступила в сторону. Следом вошли две женщины в знакомых черных плащах. Я такие только у группы Мариз видел. Тут они их, правда, не носят, говорят, что жарко.

Женщины скинули капюшоны. Та, что стояла справа, выглядела лет на сорок. Узкое лицо, холодные карие глаза, с глубокими морщинками в уголках, словно она часто щуриться. Слева — женщина лет тридцати. Может и меньше, тут определить сложно. Лицо сильно посечено глубокими шрамами, от чего кажется, что она старше.

— Проходите, не стойте в дверях, — сказал я, после затянувшийся паузы. — Только стул у меня один.

— Одного хватит, — старшая подтолкнула молодую в спину, придавая ей решимости. — Это Ким. Я Шама. Мы…, — она оглянулась на Большую.

— Тас'хи, — догадался я.

Ким — это такая плетеная веревка, широко используемая у асверов. Вообще у нее много применений. Например, можно сплести шнурок для завязок сорочки или куртки. Или использовать полоски кожи и сделать перевязь для меча. А еще ее использовали как удавку. Илина сегодня раз двадцать вспоминала это слово. Показывала разницу, как оно звучит в деловом и бытовом языке. Я улыбнулся, догадываясь, почему она выбрала именно его для примера.

— Смелее, — подтолкнул я Ким. — Чем могу вам помочь?

— Я хочу…, — едва слышно начала она и замолчала.

— Попросить прощения, — закончила за нее Шама. — У Великой матери.

— О, — неожиданно удивился я. Думал, каждую из их братии подобная перспектива пугает до откровенного бегства.

— Она долго этим мучается, — сказала Шама. — Старшая, Эвита говорит, что это пойдет Ким на пользу.

— Я все равно не брошу вас, — сказала Ким, оборачиваясь. — Просто… Не хочу жить с сожалением.

— Тебе не место среди нас, — отрезала Шама.

— И вы вернетесь в подвал? — парировала она, ее голос начал набирать силу. — Будете ждать, когда старейшины найдут очередную, не до конца сошедшую с ума?

— Вижу вас насквозь, — прервал я их, процитировав любимую фразу деда. Они скрестили на мне взгляды. — Ким, ты не до конца серьезна в своих намерениях. Боюсь, обратиться к Уге с такой просьбой сейчас не лучшая идея. Ведь она и вправду может рассердиться.

— Но….

— Тяжело с вами, — вздохнул я. Неужто сами не чувствуют? В чужом глазу, как говорится, соринку видно, а в своем…. — Это для меня она Уга, а для вас Великая мать. Думаете,