"Фантастика 2026-98". Компиляция. Книги 1-30 - Андрей Волковский

— Кстати, этот ошейник у «спецов» теперь? — вдруг поинтересовался Денис. — Такая работа!

Он восхищённо покачал головой и добавил:

— Там защита такого уровня, что ух! Никогда такого не видел… и бык ведь не только сквозь ваш контур прошёл незамеченным: про такую технику я хотя бы знаю, он ведь ещё и слушался меня! И как такое можно было создать? Прям магия какая-то…

В общем-то это всё, что знал Денис.

— Договориться с вами не получится, да? — спросил он, пристально глядя на Бьёрна.

Тот фыркнул и сказал:

— Пошли-пошли, договорщик. Со «спецами» договариваться будешь.

До здания спецотдела доехали без приключений. Там Бьёрн передал Дениса и увязавшийся за ними «зоопарк» из пяти существ, включая Люську, кому следует, и потребовал встречи с главным.

Не сразу, но их провели к Григорию Викторовичу.

— Этого Дениса нанял тот мужик, который у вас в лабораториях со своими «ценными наработками» возится! — с порога заявил Бьёрн.

«Главный» снял модные очки, протёр линзы замшевой тряпочкой, спрятал тряпочку в ящик стола, надел очки и только после этого сказал:

— А теперь всё сначала. Добрый вечер, молодые люди.

Руслан видел, что Бьёрна так и подмывает ответить что-то вроде «Добрый вечер, старый хрен!», поэтому он вмешался:

— Здравствуйте, Григорий Викторович. У нас есть все…

— Проходите, садитесь, — перебил его спецотделовец.

Тут и Руслану захотелось назвать его старым хрычом.

— Это тот наёмник, которого год назад спецотдел забрал по делу Демона, — проговорил Бьёрн, тяжело глядя на неприятного собеседника. — Только он мог искать Руслана и человека с непростой собакой.

— Обвинение?

— Покушение на убийство первой степени. Похищение. Незаконные манипуляции с существами. Да там обвинений было на три пожизненных!

— Значит, этот страшный человек всё ещё сидит там, где ему положено, — непроницаемо улыбнулся уголками губ ио начальника спецотдела.

— Да вы хоть проверьте! Поднимите трубочку и позвоните, куда следует! — почти прорычал Бьёрн.

Григорий Викторович коротко рассмеялся.

— Таким тоном с учеником своим разговаривайте, молодой человек. У нас тут не дешёвый боевик, чтобы вы в начальственные кабинеты с пинка врывались и что-то там требовали.

Бьёрн стиснул кулаки, но сдержался.

— Для начала, молодой человек, надо ещё проверить показания этого Дениса. И кстати, кто вам дал право его допрашивать? И как вы это делали? — он посмотрел сначала на Бьёрна, потом на Руслана. Может, это вас надо по соседнему ведомству за причинение телесных повреждений провести, а?

Он сделал паузу, явно рассчитывая на гневный и, возможно, нецензурный ответ. Не дождался.

Продолжил:

— Если слова этого Дениса подтвердятся, вот тогда я проверю, что за мужчина с собакой, где они пересекались с вашим учеником и что там с тем наёмником. Не раньше. Такие, как вы, ничего диктовать мне не будут. От таких, как вы, одни проблемы. Свободны. Если спецотделу что-то понадобится, мы знаем, где вас найти.

— Вот, значит, что на смену Иванычу прислали, — негромко и на удивление спокойно проговорил Бьёрн. — Ну посмотрим, чем это для «спецов» кончится.

— Угрожаете⁈

— Сочувствую.

Бьёрн дёрнул плечом и вышел не прощаясь. Руслан за ним.

Когда они отошли от спецотдела на приличное расстояние, Руслан сказал:

— Это точно тот наёмник. Больше некому.

— Знаю. Значит, или он сбежал, или у него есть сообщник — привёл же кто-то быка на завод! — или он как-то сам наловчился выходить на связь из спецтюрьмы. Вот был бы на месте Иваныч, он бы проверил… А этот…

Наставник скорчил брезгливую мину и встряхнулся.

— И что теперь? — спросил Руслан.

— А теперь ждать. И быть настороже. Постоянно.

Темная ночь

Руслан каждый день напряжённо ждал непонятно чего. Может, сегодня неведомый враг себя проявит? Или вот сегодня? Утром? Вечером? Поздней ночью?

Но ничего не происходило, и это мучительное ожидание изводило почище драки.

День за днём приближался Новый год. Родители уже поставили дома ёлку, и надо было думать о подарках и грядущей сессии, но Руслан не мог ни на чём сосредоточиться.

Когда в субботу перед зачётом к нему подошёл Славик, Руслан не сразу понял, что что-то не так.

— Слушай, — сказал друг без обычной улыбки, — надо поговорить. Сможешь после зачёта?

— Да, конечно.

Непривычно хмурый Славик кивнул и сел на своё место. Руслан встряхнулся и внимательно посмотрел на приятеля. Нет, никаких существ не видно. Но Славик определённо выглядел не как всегда.

Даже препод заметил и сказал:

— Станислав, вы сегодня удивительно молчаливы! Как-то странно даже начинать общение с группой без ваших комментариев. Всё выучили и боитесь расплескать знания или наоборот?

Славик вяло сослался на головную боль.

Весь зачёт Руслан изводился, пытаясь понять, что не так с другом. Ему полагалось на выходных ехать в деревню, и обычно в преддверии застолий, бани и встреч с родней Славик был весел, бодр и оживлён. Но не сегодня.

Зачёт Руслан сдал еле-еле, но не расстроился. Учёба вообще интересовала его мало: лишь бы не отчислили.

Славик отвечал одним из последних, и Руслан окончательно извёлся в ожидании друга.

Наконец дверь аудитории открылась, выпуская последних троих студентов. Славик молча пошёл в конец коридора, к окну с большим подоконником. Там можно было поговорить, не беспокоясь о том, что кто-то подслушает.

— Что стряслось? — спросил Руслан, когда Славик уселся с ногами на широкий подоконник.

Друг долго смотрел в окно, на заснеженные деревья возле университетских ворот. И лицо у него было такое, что Руслан не решился переспросить.

Через несколько минут Славик, не отводя взгляда от снежного зимнего пейзажа, сказал:

— У меня дед умер. Он… он самый лучший был. Болел долго. Тётка говорила: звал меня, ждал, что я приеду…

Губы Славика дрогнули, лицо на секунду исказилось, но он судорожно втянул воздух и продолжил.

— А я думал: успеется! На каникулах же перед Новым годом приеду обязательно. И не успел… Не успел, дурак!

Славик прижался лбом к стеклу и заплакал. Руслан не знал, что сказать, что сделать, как помочь другу. Поэтому молча стоял рядом. Лучше снова с чёрным человеком сразиться или с пещерным быком, чем вот так стоять рядом с другом, которому нельзя помочь.

Плечи Славика перестали вздрагивать, и он хрипло сказал:

— Извини. Дома-то мама, а перед ней держаться надо.

— Не извиняйся. Не надо.