Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

– но прежде всего Ранд стремился собрать в одном месте все имевшееся знание. Он часто слышал о том, как много было утрачено в ходе Войны Ста Лет и Троллоковых Войн. А ведь это, наверное, мелочи в сравнении с тем, что погибло в результате Разлома Мира. И если ему суждено осуществить Разлом снова, если этого не избежать, то, во всяком случае, можно попытаться сберечь знания. Создать для них своего рода хранилища. Еще одна школа уже начала действовать в Тире, и, хотя дело продвигалось с трудом, Ранд подыскивал место и для третьей – в Кэймлине.

Все идет не так, как тебе хочется, пробормотал Льюс Тэрин. Ничего не жди, и тебя не постигнет разочарование. Ничего не жди. Ни на что не надейся. Ни на что.

Ранд подавил бормотание Теламона и спешился.

Шагнув Ранду навстречу, Идриен присела в реверансе, а выпрямившись, оказалась ему едва по грудь. Ранд встречал ее не впервые, но всякий раз этому удивлялся.

— Добро пожаловать в школу Кайриэна, милорд Дракон.

Голос ее был на удивление нежен и молод, что плохо вязалось с простоватым лицом. Правда, Ранду случалось слышать, как в нем звучали суровые нотки: школу свою, и учителей и учеников, Идриен держала в узде.

— Много ли у тебя шпионов в Солнечном Дворце? – с улыбкой спросил Ранд.

Идриен взглянула на него с некоторым удивлением – видимо, в Кайриэне подобные вопросы почитались неподобающими.

— Мы подготовили для вас небольшую выставку, – промолвила она, словно не расслышав вопроса. Впрочем, Ранд и не рассчитывал на ответ.

На Джалани и Дедрика женщина покосилась с опаской, словно на больших бродячих псов, от которых не знаешь чего и ждать, однако ограничилась тем, что фыркнула.

— Не соблаговолит ли милорд Дракон последовать за мной?

Что еще за выставка? Ранд уже шагал к дверям.

Холл бывшего дворца представлял собой огромную, вымощенную бледно-серыми каменными плитами палату с колоннами темно-серого мрамора, опоясанную на высоте трех спанов мраморным же балконом. Сейчас все это просторное помещение заполняли главным образом… всякие хитрые штуковины. Учителя, только что толпившиеся на крыльце, бегом устремились к своим творениям. Ранд припомнил слова Берелейн, предлагавшей воплощать хотя бы часть придуманного в школе в жизнь. Разобраться бы только, что именно того стоит.

Идриен переводила его от одной диковины к другой, мужчины и женщины пытались объяснить, что, собственно говоря, они создали, и кое-что из этих объяснений ему даже удалось понять.

Бесформенное нагромождение перегородок, скребков и глиняных сосудов, полных тряпичных обрезков, являлось приспособлением, позволявшим изготовлять самую тонкую в мире бумагу – так, во всяком случае, уверял изобретатель. Другая громадина, состоявшая из рычагов и здоровенных плоских пластин, представляла собой – опять же по словам создателя – не имевший себе равных печатный пресс. Это изделие заинтересовало Дедрика до такой степени, что Джалани, решившая, что ему следует оберегать Кар'а'карна, а не таращиться на всякие железяки, безжалостно наступила юноше на ногу Дальше он плелся за Рандом прихрамывая Имелся здесь и колесный плуг, способный прокладывать шесть борозд разом, – о назначении этого изделия Ранд догадался сам и решил, что оно, пожалуй, и вправду может работать, и чудная повозка, предназначавшаяся для косьбы, и новый ткацкий станок, быстрый и простой в обращении. Деревянные модели виадуков и трубопроводов позволяли понять, как можно доставлять воду туда, где пересохли колодцы. На одном столе, рядом с макетами тяжелых повозок, подъемников и катков, находились даже крохотные фигурки людей – вся эта композиция позволяла наглядно представить, каким образом можно прокладывать и мостить дороги, подобные тем, какие строились в давно минувшие годы.

Ранд не знал, будет ли что-либо из представленного работать, но некоторые, изделия казались стоящими. Например, плуг – он вполне может сгодиться, если, конечно, кайриэнцам когда-нибудь доведется кормить себя самим Надо велеть Идриен изготовить его. Нет, лучше сказать Берелейн, а уж та отдаст приказ Идриен.

Всегда передавай распоряжения по команде, наставляла Морейн Не обращайся к нижестоящим через голову вышестоящих, если, конечно, не хочешь лишить этих вышестоящих авторитета и власти. Некоторых изобретателей Ранд уже знал, например коренастого Кина Товира, беспрестанно вытиравшего платком потевшую лысину. Кин Товир изготавливал линзы и системы зеркал – говорил, будто его приборы позволяют за милю сосчитать, сколько у человека волосков в носу. Были у него линзы размером с человеческую голову и чертежи приспособления, будто бы позволявшего рассматривать звезды. Ну что ж, Кину всегда хотелось заглянуть как можно дальше.

Пока Ранд рассматривал схему мастера Товира, Идриен поглядывала на него с видом спокойного превосходства. Эта женщина являла собой живое воплощение практической сметки. Во время осады Кайриэна она придумала и соорудила чудовищный, со множеством рычагов, воротов и блоков арбалет – пущенное из него короткое копье прошибало человека навылет на расстоянии целой мили. Будь ее воля, Идриен никому в школе не позволила бы предаваться пустым мечтаниям – по ее мнению, делать стоило лишь солидные вещи, способные принести реальную пользу.

— Сделай эту штуковину, – сказал Ранд Кину. Он понимал, деньги, скорее всего, будут потрачены попусту – то ли дело плуг или косилка, – но Товир ему нравился. Идриен со вздохом покачала головой. Кин просиял. – Твоя задумка кажется мне интересной. Получишь в награду сто золотых крон.

Зал загудел. У Идриен чуть челюсть не отвалилась, как, впрочем, и у счастливца Товира.

Вскоре в зале обнаружились такие вещицы, в сравнении с творцами которых даже мечтавший о звездах Кин мог показаться не менее практичным, нежели предполагаемый строитель дорог. Один круглолицый малый нашел удивительное применение коровьему помету, каковой после непонятных Ранду действий вспыхивал ярко-голубым пламенем на конце латунной трубки. Зачем – этого он, похоже, и сам не знал. Тощая молодая женщина демонстрировала крепившуюся на нитках пустую бумажную оболочку, парившую в воздухе за счет поднимавшегося от жаровни тепла. Она промямлила что-то насчет полетов – Ранд был уверен, что не ослышался, – а также насчет птичьих крыльев, будто бы искривленных каким-то особенным образом. У нее имелись рисунки птиц и чертежи, изображавшие нечто вроде деревянных птиц и их крыльев, но, завидя Возрожденного Дракона, женщина вконец оробела, язык ее стал заплетаться, и Ранд так ничего толком и не понял. Идриен ничем помочь ему не могла, ибо сама уразумела не больше.

Следующим оказался лысеющий мужчина, выставивший на массивном столе хаотический набор медных прутьев, трубок, колес и цилиндров. Вся столешница под этим сооружением была раздолбана, в некоторых местах чуть ли не пробита насквозь, а у самого изобретателя почему-то забинтована рука и половина лица. Как только Ранд