Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Его это задело. Действительно задело. Где-то на уровне унизительной пощёчины.

— Я решил уволиться…

— Что-то мне подсказывает, Лев, что ты не просто «решил уволиться», — перебил его я. — Тебя уволили. Так?

— Так, — кивнул он, и, судя по всему, на одно только это признание ему потребовалось не маленькое такое количество моральных сил. — Меня уволили.

М-да. Признавать своё поражение никогда не просто.

— Отсюда у меня возникает вопрос, — продолжил я. — Почему ты пришёл ко мне… Хотя знаешь, что? Зачем ты вообще пришёл ко мне? Неужели ты думал, что я приму тебя с распростёртыми объятиями после того, что ты устроил?

Вот. Вот сейчас. Чаша его терпения почти переполнена…

— Думаешь, я сам рад, что припёрся сюда⁈ — не выдержав, рявкнул он в ответ. — Да не будь я в такой ситуации, то скорее просто смотрел бы на то, как твоя поганая фирма прогорает ко всем чертям, чем переступил бы её порог!

— О, как мы заговорили, — фыркнул я, пропустив пассаж про «поганую фирму, которая прогорает ко всем чертям». — Надо же, а всего минуту назад был такой кроткий. О работе меня просил.

Сказав это, я выпрямился в кресле и наклонился к нему.

— В чём дело, Лев? Давай без соплей.

— Я в чёрном списке, — процедил он. — За полгода я обошёл восемь юридических фирм. Никто не возьмёт меня на работу. Ты — это мой последний вариант.

М-да. Любопытно. Чёрный список. Да, в юридических фирмах существовали такие списки — не в бумажном виде, конечно. Скорее на уровне внутренних переговоров и «информации не для всех». Если адвокат однажды показал себя как человек, который сливает информацию, нарушает конфиденциальность, играет против клиента ради личного пиара или выгоды и не держит слово — то его просто не пустят в команду. Корпоративная юриспруденция — это место, где не дают вторых шансов. И вылететь оттуда проще простого.

Но то, о чём говорил Калинский, было во много раз хуже.

Эти люди работают с миллионными, если не миллиардными сделками, доступом к самой чувствительной информации. Доверие здесь — это базовая валюта и самый ценный ресурс, который у тебя есть. Один срыв — и тебя запоминают. Не потому что кто-то мстит, а потому что риски банально слишком высоки. Если у тебя репутация «проблемного» юриста — тебе не откажут прямо, нет. Просто на собеседовании вежливо скажут: «Вы нам не подходите». А на самом деле — всё уже давно решили.

Будущие работодатели пришли к выводу, что с тобой работать опасно. И всё. Коллеги в других фирмах это узнают. Профессионалы варятся в одном мире. И мир этот далеко не так велик, как многие привыкли думать. Такие вещи не афишируют, но передаются по цепочке: «Может быть, он хороший специалист, но лучше обойти его стороной — дешевле будет».

И похоже, что Калинский попал именно вот в такой вот список. И отсюда возникал закономерный вопрос.

— Что, согласись, наводит меня на определённый вопрос, как ты туда попал, — сказал я. — Так что, Лев? Как так вышло?

— Шарфин, — произнес он.

Тут я даже немного растерялся и чуть не упустил его эмоции.

— Что? Студент? Ты сейчас серьезно?

— Нет, — Калинский поморщился и отмахнулся, словно рядом с ним жужжала назойливая муха. — Его отец. Я должен был посадить твоего дружка…

— Как мило.

— Слушай, мы вроде бы закрыли этот вопрос.

— Ага, закрыли. Помню, как ты подписывал сделку…

— Слушай, Рахманов, если ты собираешься…

— Всё. Всё, молчу. Что там с Шарфиным?

— Он был нашим клиентом, — проговорил Калинский, но затем запнулся. — Фирмы, где я работал. Очень жирным клиентом. И после того дела поганец нажаловался папочке, а тот добился, чтобы меня уволили.

— И? — спросил я. — Я всё ещё не слышу причины, по который ты здесь, а не обхаживаешь пороги других фирм.

— Я же сказал тебе, что меня внесли…

— О, нет, Лев, давай вот без этого вранья, хорошо? — попросил я. — Не надо мне врать. В этот список тебя внесли гораздо, гораздо раньше. Ведь так?

Он помрачнел, а на лице заиграли желваки.

— Так, — сухо ответил он. — Значит, ты в курсе.

— Да, Роман мне всё рассказал, — не стал я скрывать и ощутил, как от одного упоминания имени Лазарева внутри Калинского всколыхнулась волна гнева и обиды. — Как и про твои поганый спор относительно Анастасии. Про него я тоже знаю.

А вот теперь он чуть ли не покраснел. И судя по полыхающим внутри эмоциям, стыда и злости там теперь было ровно поровну.

— Так что?

— Я действительно полгода искал работу…

— Поискал бы в другом городе, — пожал я плечами, но почти сразу же ощутил, как это предложение ударило по нему не хуже плети.

И в каком-то смысле я его даже понимал. Работа в столице — это тебе не хухры-мухры. Да, конечно же, шансы на то, что он сможет найти работу в Москве, тоже равнялись нулю. Но в каком-то другом городе, возможно подальше от центра Империи, шансы имелись.

Только вот для личной гордости это будет удар похлеще врезавшейся в грудь кувалды. Всё равно, что расписаться в собственном бессилии и поражении.

А какой мужчина готов пойти на такое? Нет, Лев будет барахтаться и сопротивляться, лишь бы остаться на плаву среди акул. Уж лучше так, чем плескаться в грязном и одному богу известном лягушатнике.

— Почему, Лев? — уже куда спокойнее спросил я. — Почему ты пришёл ко мне? Мог ведь поехать ещё куда-нибудь? Давай только без вранья.

— Потому что больше никто не возьмёт меня на работу, — процедил он. — А тут у меня есть хотя бы шанс.

Услышав это, я едва не расхохотался. Нет, честно. Вся комичность ситуации выглядела уморительно даже для меня, утопающего в ней по самую макушку.

— Лев, просто чтобы ты знал. Мы на грани и сейчас живём за счёт компенсаций, которые выбиваем для тех, кто не может позволить себе нормального адвоката…

— Да, я в курсе.

— Интересно, откуда же?

— Прежде чем прийти к тебе, я собрал немного информации. У тебя нет клиентов.

— Пока нет, — поправил я его.

— У тебя их нет, — с нажимом произнёс он.

Так, а вот это уже интересно. В его эмоциях появилось что-то ещё. Будто у него на руках имелась какая-то карта, которую он придерживал до этого момента.

И не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что именно это была за карта.

— Ты увёл кого-то со своей