Фантастика 2026-47 - Алексей Анатольевич Евтушенко

– Замолчи, – прохрипел Демьян.

– Что? – Волков наклонил голову. – Повтори.

– Замолчи… – слабее повторил Демьян.

– Ага. Вот оно. Вот оно, доктор. Ты дошёл до нужной стадии. Поздравляю. Сейчас ты подпишешь, – сказал Волков, его голос был полон торжества.

Он поднял лист и протянул ручку.

Демьян смотрел на неё, как на нож. «Если я подпишу – я стану частью их системы. Я отдам им себя. Я сам себя похороню. Но Анна… Если не подпишу… они её…» – подумал он.

– Вот. Бери, – Волков вложил ручку в его пальцы. – И аккуратно. Без твоих каракулей. Красиво. Чтобы следователь улыбнулся.

– Я… – Демьян поднял взгляд. – Ты ведь всё равно… ты обещал. Ты говорил…

– Я много чего говорил, – Волков пожал плечами. – Но я не говорил, что выполню.

Наступила пауза.

– Подписывай, – повторил Волков, его голос был твёрдым.

Рука Демьяна дрожала. Ручка выскользнула из пальцев. Он схватил её снова. Ладонь скользила от пота. Бумага плыла перед глазами.

– Я… я не хочу этого… – прошептал он.

– Тебя никто не спрашивает, чего ты хочешь. Ты давно не субъект. Ты – объект. Материал. Расслабься и делай, что говорят, – ответил Волков, его тон был холодным.

– Ты подделал всё, – сорвалось у Демьяна. – Эти записи… эти формулы… это не я писал. Это ты…

– Конечно, – кивнул Волков. – И что? Это же хорошо. Значит, тебе меньше думать. Подписывай.

Он опустил ручку на линию подписи.

Секунды тянулись, каждая из них была как утопление.

Демьян выдохнул, и кончик пера дрогнул по бумаге.

Он поставил подпись.

Она была очень кривой, дрожащей.

Волков улыбнулся, словно поставил галочку в своём отчёте.

– Молодец. Наконец-то. Так бы сразу, – сказал он, его голос был полон удовлетворения.

Демьян прошептал:

– Я предал себя…

– Ты спас Анну, – ответил Волков, захлопывая папку. – А может, и нет. Посмотрим по настроению. Но теперь ты – наш. И не вздумай забывать.

– Это не… не спасение… – вымолвил Демьян, его голос был едва слышен.

– Нет, доктор. Это капитуляция. И очень красивая, – сказал Волков, его тон был полон насмешки.

Он забрал папку, постучал ею по ладони и вышел, не оглядываясь.

Дверь закрылась.

Демьян опустил голову на руки.

«Я подписал. Их ложь. Их мир. Я не врач. Я – документ. Штрих на бумаге», – подумал он.

Он не плакал – слёзы кончились давно.

Он только шептал:

– Они хотели слома. Вот он. Слом.

Тишина камеры стала ещё тяжелее, чем до прихода Волкова.

Миска стояла на полу, чуть в стороне от лужи. Металл был мутным, с зазубринами по краям. Вода в ней была грязно-жёлтой, в ней плавали пылинки, возможно, волос или чешуйка кожи. Она всё ещё слегка колебалась – то ли от вибрации в трубах, то ли от того, что Демьян только что её подвинул.

Он сидел на корточках, его руки лежали на коленях, лоб почти касался края миски. Запах металла бил в нос.

«Если смотреть долго, можно увидеть, как вода шевелится. Или я шевелюсь. Или она врёт, как всё здесь», – подумал он.

Он дотронулся до воды пальцем. От неё повеяло холодом.

Отражение появилось не сразу. Его лицо всплыло из глубины, словно поднималось из-под мутного дна.

– Кто ты? – выдохнул Демьян. – Ты… кто ты такой?

Его голос был чужим. Это был его голос, но он звучал иначе.

Отражение смотрело прямо на него. Щека была покрыта синяком. Веко припухло. На губе запеклась кровь. Под глазом виднелся жёлтый полукруг. Волосы слиплись в комки.

Демьян дотронулся до своей скулы. Там, где в отражении был разрез. Он не чувствовал ни боли, ни крови.

– Этого не было… – прошептал он, словно спорил с кем-то. – Мне… мне никто не резал лицо. Это не… это позже. Или раньше.

Вода слегка дрогнула.

– Я всё ещё здесь. Значит, я жив. Пока жив. Значит… можно ещё… – прошептал он.

Его голос прервался. Новый голос прозвучал прямо у его уха. Резкий. Быстрый.

– Значит, ты решил, что это выход? – спросил голос.

Демьян вскинулся. За спиной никого не было. Камера оставалась пустой.

Он посмотрел на миску – отражение стало глубже, словно находилось за стеклом. Теперь оно шевелило губами.

– Ты думаешь, что подписал ради Анны? – продолжил голос.

– Да, – прошептал Демьян. – Они угрожали… если бы я не подписал…

– Не лги. Тебе было страшно. Не только за неё. Ты боялся боли. Боялся, что не выдержишь. И ты не выдержал, – сказал голос, его тон был полон обвинения.

– Нет… – вымолвил Демьян.

– Признай это, – настаивал голос.

– Я… – Демьян стиснул зубы. – Я не мог… больше. Они… Волков… он…

– Он сделал то, что хотел. А ты? Ты думал, что спас кого-то? Он солгал тебе. Ты же знал. Ты слышал это в его голосе. Он сказал: «Может, и нет». Он играл с тобой. И он выиграл. А ты проиграл. Потому что ты слаб, – произнёс голос, его слова были резкими.

– Я не слаб! – прохрипел Демьян, его голос сорвался. – Я… я врач. Я учёный.

– Ты уже не врач. Врачи не подписывают убийственные протоколы. Учёные не клянутся во лжи. Ты – никто, – ответил голос, его тон был холодным.

Демьян тряхнул миску. Вода хлынула через край. Отражение исказилось.

– Я сделал это, чтобы их не убили, – прохрипел он. – Ради неё. Ради её отца. Ради её ребёнка.

– Нет. Ты сделал это ради себя. Ты хотел, чтобы это закончилось. Хоть как-нибудь. Хоть ценой себя, – возразил голос.

– Это… неважно, – сказал Демьян, его голос был слабым.

– Теперь это важно. Потому что ты стал другим. Ты это знаешь, – ответил голос.

Демьян снова посмотрел в воду. Отражение изменилось. Оно выглядело старше. Шрамы стали чётче. Глаза глубже запали. Зрачки сузились до точек.

– Чего ты хочешь? – спросил Демьян, его голос дрожал.

– Справедливости, – ответил голос.

– Ты её не получишь, – сказал Демьян.

– Я заберу её. Своими руками. Как они забрали у меня. Я… я найду способ, – заявил голос, его