"Фантастика 2026-5". Компиляция. Книги 1-29 - Настя Любимка

«Хейли, есть проблема», — раздался в голове голос Асгара.

«Какая?» — так же мысленно спросила его, но взгляда от Ривэна не отвела.

Он, кстати, направился стирать тряпку.

— Мальчик подписал заявление на отчисление. Зея Прис принесла заявление ректору.

— Что?!

Я настолько удивилась, что выкрикнула это в голос. Из ванной комнаты тут же вылетел Ривэн и круглыми, полными страха глазами уставился на меня.

— Асгар, у отца лекция? — спросила вслух, и дух проявился передо мной.

— Да, но ты можешь воспользоваться вызовом, — и шепотом добавил: — Случай того требует.

— К ректору. Мы там будем. Ривэн, обуйся, пожалуйста. У нас… — я замялась, подбирая слова, — чрезвычайная ситуация.

Пока паренек спешно натягивал ботинки, в моей голове поселилась мысль: если Ривэн хочет уйти из академии, что тогда? И вообще, кто такая эта Зея Прис?

Фамилия рода мне незнакома, да и Асгар не назвал ее «леди».

— Ривэн, ты по собственной воле хочешь бросить учебу? — я все же задала этот вопрос, если это его твердое решение, бороться за него я не буду.

Артефактор застыл на месте с дырявым ботинком в руке, а на его лице возникла непередаваемая гамма чувств. Я терпеливо ожидала его ответа. Все мои дальнейшие действия будут зависеть лишь от Ривэна.

Он сполз по стенке на пол, вздрогнул и медленно поднял голову. Его пустой взгляд напугал меня до дрожи. Да что ж с тобой случилось, мальчик?

— Скажите, я вам и вправду нужен как артефактор или вам тоже потребовался личный раб? — бесцветным голосом спросил он.

— Что?! — Я сегодня прямо бью все рекорды по глупым вопросам!

Так, надо сосредоточиться, у нас мало времени.

— Рассказывай, — опускаясь перед ним на корточки, потребовала я. — И прежде чем ты сделаешь неверные выводы…

Я сжала ладони в кулаки, мысль об этом до сих пор причиняла мне боль.

— Однажды я чуть не оказалась в роли постельной игрушки местного аристократа, моим спасением стала академия…

— Но… вы же леди! — В глазах паренька наконец-то появилось сознание.

Это отвратительно, когда взгляд живого человека — пустой. Будто у него забрали душу, волю к жизни, радость…

— Ты ведь знаешь, что моя семья была запечатана, а таким, как мы, в высшем обществе отказано. — Я улыбнулась, вспоминая свою жизнь в поместье. То, как убегала из дома, чтобы поиграть с местными ребятишками из крестьянских семей. Да меньше всего моя жизнь была похожа на жизнь аристократки. — Знаешь, о том, что я леди, мне напомнили именно в академии.

Я немного лукавила, все же свой статус и гордость от причастности к высшему сословию я почувствовала в момент противостояния леди Найдель на приеме, устроенном в мою честь. Точнее, я вспомнила, к какому роду принадлежу, чтобы достойно выйти из ситуации. Но… борьба со студентами в академии прочно вбила в меня, что я — леди, и большинство тех зазнаек, которые позволяли себе отпускать в мою сторону низкосортные шуточки, даже мечтать не могли стать частью великой семьи, каким и был род Сизери.

— Только сейчас речь не обо мне. Да, я хочу, чтобы ты был в моей команде, но, если ты хочешь уйти из академии, против твоего желания я не пойду.

Меньше всего я ожидала того, что паренек начнет плакать! Сначала он всхлипнул едва слышно, а затем разревелся в голос. У меня внутри что-то оборвалось от его слез. Бессознательно я сгребла его в объятья и как маленького мальчика покачивала из стороны в сторону.

Сияющая, что же происходит?

— Я… я сам во всем виноват. Все моя вина, и… — взахлеб начал он.

— Все хорошо, — прошептала я, гладя его по спине и голове. — Все будет хорошо.

— Ты не понимаешь! — Он попытался отстраниться, неожиданно и для себя, и для меня перестав мне «выкать».

Удивленно замер и заплакал еще горше!

— Я подвел свою семью и всю деревню, уничтожил поле с урожаем, и нам нечем было заплатить налоги. А они… они взяли нас к себе и оплатили налоги… Выхода не было. Мама стала прислуживать господину Прису, а позже я узнал, что она и по ночам к нему ходит, — надрывно завыл Ривэн, забившись в моих руках.

Я прижала его крепче к себе и закусила губу. Пусть выговорится, ради Сияющей, пусть этот мальчик выговорится.

— А младшая сестра, ей всего семь лет… Зея сказала, если я не буду выполнять ее прихоти, малышку убьют. Я не хотел учиться в академии, я ненавижу магию! Будь она проклята за то, что проснулась во мне! Я хотел работать, чтобы выплатить долг и забрать маму и сестру из того места, но… Зея хотела личного раба, и мы оба поступили на артефакторов…

Я слушала исповедь Ривэна, а память услужливо подкинула учебный материал, который декан Ронг передавал мне с помощью артефакта:

«В момент выброса энергии в твоем случае, Хейли, воспламеняются именно эти участки. А если вовремя не взять под контроль эмоции, и главный центр начнет продуцировать магию вовне. Тогда гореть будешь не только ты, но и пространство вокруг тебя. У воздушников, к примеру, спонтанный выброс приводит к урагану, над которым маг парит».

— Ты парил над полем? — тихо спросила паренька, понимая, что от его ответа зависит очень многое.

— Откуда ты знаешь? — Он так резко вскинул голову, что чуть не ударил меня ею в подбородок. Но главное другое — Ривэн перестал плакать и неуклюже вытер слезы рукавом мантии.

— Тебя спровоцировали. Расскажи, что случилось перед тем, как возник ураган.

Взгляд Ривэна потемнел, он сжал кулаки до хруста.

— Люси… Старшие братья Зеи… надругались над Люси, я и отец бежали на поле, чтобы спасти ее, но не успели, — хрипло ответил он. — Мы не успели, она умерла, не вынеся побоев и… насилия.

Я снова крепко прижала паренька к себе, а он продолжал:

— Отец кинулся на Гора, но тот… — Парень зашелся в беззвучном рыдании. — В тот день я потерял и старшую сестру, и отца.

По моим щекам текли слезы, а рука безостановочно гладила Ривэна по голове. Бедный мальчик…

Асгар проявился над нами, но не вмешивался.

— Скажи, выброс такой силы не могли не заметить власти, разве не приезжали маги? Тебя должны были оправдать, ты был неинициированным магом, которого спровоцировали на спонтанный выброс. И почему не наказали семейство Прис?

— Наказали?! — Паренька вновь затрясло, но я не могла понять, от чего: то ли от гнева, то ли от собственного бессилия. — Меня не пустили к столичным