"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

Я посмотрел на свой первый образец. То, что я сейчас целый и невредимый, и даже могу рассуждать о планах на будущее, — это не иначе как чудо. Или просто удача, которая иногда улыбается дуракам и безумцам.

Как оно вообще сработало?

Вспоминаю все это, и волосы на голове шевелятся. Это было не инженерное решение, это было какое-то шаманство, помноженное на отчаянное везение. Словно все звезды на небе в тот момент сошлись в одной точке и решили мне подыграть. Каждый элемент этой нелепой, опасной конструкции сработал на пределе своих возможностей, а то и за этим пределом. Любой другой исход был бы в тысячу раз вероятнее.

Кстати, про испытания. Мы ведь их провели. Собрали еще таких же «изделий», благо детали на них Федька уже наловчился точить. И около сотни патронов, стараясь воспроизвести ту первую, «удачную» партию. Результат был плачевным. Из десяти ружей семь вышли из строя после первого-второго выстрела. У трех разорвало стволы, у двух — заклинило затворы так, что их потом только молотком можно было выбить. Еще у двух затворы просто не выдержали и деформировались. И только три экземпляра кое-как отстреляли по пять-шесть патронов, после чего тоже пришли в негодность. А сколько патронов дали осечку или, наоборот, привели к слишком сильному, почти детонационному, выстрелу — я уже и не считал. Сам я при этих «испытаниях» присутствовал издалека, за мешками с песком.

Так что тот мой первый «боевой» опыт — это чистой воды аномалия. Исключение, подтверждающее правило. И это правило гласит: из такого оружия стрелять нельзя. Категорически. То, что мне тогда повезло, — это не повод для гордости, а повод для серьезных размышлений и полной переработки всей концепции. Чудеса случаются, но рассчитывать на них в таком деле, как создание оружия для армии, — это преступная халатность. Нужна предсказуемая система. Вот ее-то мне и предстоит создать.

Значит, так. Если мы говорим о перевооружении армии — нужен системный подход. Мозговой штурм имени меня одного продолжался несколько дней. Я исписывал листы дорогой бумаги, которую мне выделял Брюс, чертил схемы, составлял таблицы, прикидывал сроки и ресурсы. Моя каморка пропахла химикатами и дымом от сальной свечи. В итоге на свет появился документ, который я для себя назвал «Проект Феникс». Потому что из пепла моих первых, почти провальных, экспериментов должно было возродиться нечто действительно стоящее. Этот «Проект» я и собирался положить на стол Якову Вилимовичу, а там, глядишь, и до самого государя Петра Алексеевича дойдет.

Первое и главное — цель. Создать и запустить в серийное производство винтовку СМ-1, полноценное оружие образца, скажем, 1707 или 1708 года. И, разумеется, патроны к ней. Это не на один год работа, тут минимум три-четыре года вкалывать придется, и то, если звезды сложатся удачно.

Я закрыл глаза и попытался представить модернизированную версию своего первенца. Магазинная винтовка, само собой. С продольно-скользящим затвором, но уже не тем недоразумением, что мы сваяли. Калибр — однозначно меньше. Линии четыре, максимум пять. Это примерно десять-двенадцать миллиметров по-нашему. Золотая середина между убойностью и возможностью контролировать отдачу, да и стволы такого калибра делать будет чуть проще. Патрон унитарный, с цельнотянутой латунной гильзой — никаких паяных швов, только монолит. Капсюль центрального боя, естественно. А вот пулю хорошо бы в оболочку одеть. Свинцовая пуля в нарезном стволе, да еще при скоростях, которые даст бездымный порох, — это жуткая освинцовка канала ствола уже после нескольких выстрелов. Точность упадет, чистить замучаешься. Медная оболочка — идеальный вариант. Или мельхиоровая, если удастся наладить получение этого сплава. Порох — только стабилизированный пироксилин, зерненый, чтобы горел предсказуемо и не шарахал почем зря.

Ствол — сердце винтовки. Только стальной, из нашей, «игнатовской» стали, которую мы еще будем доводить до ума. Цементированная или, в идеале, тигельная. Нарезов четыре, а лучше шесть — для лучшей стабилизации пули. Длину ствола нужно будет подбирать экспериментально, чтобы оптимально использовать энергию пороха. Затвор — продольно-скользящий, с двумя мощными боевыми упорами, которые не срежет при первом же выстреле. Надежный экстрактор и эжектор, чтобы стреляная гильза вылетала сама, без помощи шомпола. Магазин — коробчатый, на пять патронов. Можно отъемный, можно и неотъемный, это уже детали. Главное — с нормальной пружиной подавателя, а не той пародией, что у меня сейчас. Прицельные приспособления — регулируемые, чтобы можно было вести прицельный огонь хотя бы на восемьсот, а то и на тысячу шагов. Ну и ложа — удобная, из хорошего дерева.

Если проводить аналогии с моим временем, то это должно быть что-то среднее между старой доброй «мосинкой» — с ее простотой и феноменальной надежностью, и «маузером» девяносто восьмого года — с его мощным патроном и продуманной конструкцией затвора. Конечно, до их уровня нам будет как до Китая, зато сам принцип — мощный патрон с бездымным порохом, прочный затвор, нарезной ствол и магазин — вот к чему нужно стремиться. Даже ранние винтовки Манлихера или Лебеля могли бы послужить отдаленным ориентиром.

Теперь — план мероприятий. Как говорится, дорогу осилит идущий. Идти придется долго.

Первый этап, самый важный и самый сложный — научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы. НИОКР, по-нашему. На это уйдет минимум год, а то и два.

Главная головная боль — порох. Нужно отработать технологию получения стабильного пироксилина. Это значит — жесточайший контроль чистоты исходных кислот. Никаких «грязных» селитр и «купоросного масла» переменной концентрации. Нужны методики очистки, нужны ареометры для кислот, чтобы точно знать, с чем работаешь. Температурный режим при нитровании — критически важен.

Многоступенчатая промывка пироксилина, возможно, с нейтрализацией остатков кислот слабым раствором соды — если ее удастся получить в достаточно чистом виде. Потом — безопасное зернение. Чтобы порох не пылил, а был в виде гранул определенного размера. Возможно, придется поэкспериментировать с флегматизаторами — веществами, которые снижают чувствительность пороха и делают его горение более равномерным. Канифоль, парафин… И для всего этого нужна лаборатория.

Вторая важнейшая задача — металлургия. Наша «игнатовская» сталь — это пока что лотерея. Иногда получается что-то приличное, а иногда — шлак. Нужно совершенствовать технологию. Для цементации — подбирать оптимальный уголь, время выдержки, температуру. Для тигельной плавки — искать или разрабатывать более качественные огнеупорные глины для тиглей, чтобы они не лопались в самый ответственный момент. И нужны методы контроля качества стали. Хотя бы примитивные: проба на излом, чтобы видеть структуру металла, определение твердости по царапинам или