Ксенолог с пересадочной станции - Аксюта Янсен

Пришлось разыскивать и заказывать фиг знает откуда, из самой Тильсирской оранжереи, разновидность лилейников без запаха. Правда, были они не белые, а бледно розовые, но это удалось замаскировать.

— Прости, но ты что-то сказала о том, что перерождение может сорваться?

По правде говоря, этот факт на самом деле не вызвал у меня удивления: ведь это же какая кардинальная перестройка должна произойти, чтобы из животного стать фактически растением. Или чем-то подобным (Врут аналогии! Помнить об этом!). Да ещё за сравнительно короткий промежуток времени.

— Я же говорила, что палка о двух концах. С одной стороны есть риск, вместо дихха получить обыкновенного покойника, а с другой, что он всё же будет, но не у вас.

— А у тебя не было неудач?

— Нет, — отрезала Мара. — У меня серьёзное предприятие, гарантирующее удовлетворение всех потребностей клиентов.

— Девушки, — раздался голос Мика, о котором мы почти забыли, — а не могли бы вы говорить о чём-нибудь менее волнительном? А то я ни фига не понимаю: то ли сердечко у пациентки частит из-за того, что она разволновалась, то ли дисфункция какая.

Мы послушно прекратили и до самого обеда, который нам принесли сюда же, в медицинский блок, я вытягивала все известные Маре подробности жизни драххов, диххов и Даута в целом. А знала она немало. Даже не являясь профессиональным ксенологом, она подмечала и откладывала в памяти массу интереснейших подробностей. Да было бы странно, если бы человек, создавший и преуспевающую компанию в дальнем внеземелье не отличался выдающимся интеллектом. Кстати, и разгадать нашу с Миком игру ей тоже не составило труда: стоило только посмотреть на мою преувеличенно заинтересованную мордаху, на то как подчёркнуто нейтрально-профессионально прикасается к ней мой муж, чтобы сделать правильные выводы.

— Кстати, — склонилась ко мне Мара, когда Мика отвлёкся на какой-то, подающий звуковой сигнал прибор, — можешь не опасаться, сложившиеся пары я не разбиваю, — и заговорщицки подмигнула.

Гхм. Удержать нейтральное выражение лица удалось только при некотором усилии. А меня с новой силой обуяло любопытство, как же она справляется с некоторыми естественными физиологическими потребностями в отсутствие даже кандидатов в половые партнёры? Задать вопрос? Нет? Задала!

— Ну ты как спросишь, — Мара поперхнулась фиточаем и нервно зыркнула в сторону Микиной спины. — Любовник у меня есть. С торговыми миссиями время от времени приезжает. Не бог весть что, конечно, но для технического секса сгодится.

— Мда, как-то невесело звучит…

— Да ну его, не интересно. Ты лучше скажи, тебе вот это, — на кивнула на пристроенный на моих коленях планшет, — действительно зачем-то надо?

Ей явно была неприятна поднятая мною тема и я послушно переключилась на другую.

— А как же. Ты — ценнейший источник информации о жителях Даута. Потому как действие лингворетранслятора, к сожалению, на письменные источники не распространяется, а переведённых на солеранский текстов у них не так уж много. Не приставать же с расспросами к местным…

— Почему нет? Не к первому же попавшемуся, но вот Старик У Двери наверняка охотно ответит на твои вопросы. К концу жизни они становятся словоохотливы.

— Гм? — а это идея. В любом случае, информация из одного источника не обладает нужной степенью достоверности. — А как его зовут?

— Так и называй: «Старик У Двери». Лингворетранслятор сам подберёт адекватный перевод имени.

— Это прозвище? — нет, я вполне допускаю существование и таких вот, смысловых имён, но не мог же этот драхх всю жизнь обретаться при двери?

— Нет, это имена у них не постоянные, а как бы скользящие: по виду деятельности, состоянию души или как в данный момент их левой пятке захочется. И ты бы знала, как это мешает бизнесу! Звонишь, бывает, поставщику, а он тебе заявляет: «Простите, человек Мара, но меня зовут не Приходящий Вечером а Пламенный Цветок». И выясняй потом, имидж твой знакомец решил сменить или это вообще уже другой драхх, а связь просто так дивно глюканула. А ещё хуже, если потеряешь контакт и приходится разыскивать через общих знакомых. Ты им: «Не подскажете номерок Сияющего Ветра?». А они тебе: «Не знаем такого».

Я внесла ещё один «фактик» в свои записи и действительно оставила Мика наедине с его пациенткой. Нет, правда, не съест же она его. К тому же это рано или поздно пришлось бы сделать: врачебная тайна и всё такое, ведь далеко не во все вопросы, касающиеся собственного здоровья, принято посвящать посторонних.

Путь к очередному источнику актуальной информации лежал через весь дворец, и я, не спеша достичь как можно скорее своей цели, прокладывала маршрут новым способом. Очередной раз углубляясь в путаницу залов и переходов и любуясь их непривычным великолепием, я не переставала удивляться контрасту между роскошью «дворцовой» его части и аскетичностью обитаемой. Неужели, Маре не хочется постоянно жить среди этой сказки? Нет слов, стандартные жилые модули и привычны и удобны, но я бы, наверное, не удержалась от соблазна.

Старик У Двери вполне ожидаемо оказался на своём месте и даже был столь любезен, что указал, где можно взять вторую скамеечку, для меня. День прошёл в неспешных рассуждениях о сути вещей, природе мира и одухотворённости Вселенной. Ни на какие попытки свернуть разговор в практическую плоскость он не поддавался, но мне и это было интересно. И даже полезно, как выяснилось спустя некоторое время.

Вечером, бесцельно бредя по живописной долине (давно уже мне не приходилось так убивать время) я столкнулась с, как обычно, спешащей Марой. И почему-то мне она показалась чем-то расстроенной. Неужели Мика что-то серьёзное обнаружил⁈

— Что? — не смогла я не спросить. — Всё так плохо?

— А что, так заметно? — она остановилась и огляделась, как будто вспоминая, куда и зачем так спешит. — Хотя это я, наверное, живя среди инопланетников, разучилась скрывать эмоции. Нет, ничего такого, серьёзно-непоправимого. Сердечко пошаливает, желудок как-то неприятно ворочается да ещё, как по расписанию, раз в восемнадцать дней мигрень случается.

— И с чем это связано?

— С нервами. Все болезни от нервов — это не только девиз и рекламный слоган, — она невесело ухмыльнулась.

— Слишком много работаешь? — я пристроилась к ней сбоку, потому как Мара продолжила своё движение.

— И это тоже. Хотя сомнительно, чтобы это была основная причина. В конце концов, я не в каменоломнях вкалываю и не клерком в конторе кручусь, а занимаюсь