Герой на полставки (Genshin Impact) - Мистер Ву

Барбатоса! Спаситель Сумеру, вырвавший малую властительницу Кусанали из лап тирании мудрецов! И… — она сделала драматичную паузу, понизив голос, но так, чтобы слышали все, — возможный будущий муж Великой Властительницы Руккхадеваты, которую он сам же, по слухам, и воскресил! Вуаля! Настоящий, живой великий герой нашего континента!

Чего… Чего?! Жизнь на площади Кур-де-Фонтейна мгновенно замерла, люди остановились, аквабусы, замедлили ход сотни глаз уставились на нашу скромную компанию.

Откуда у этой театральной выскочки столько сверхсекретной информации?! Про Мондштадт и Сумеру ещё ладно — слухи расходятся быстро. Но про Руккхадевату?! У них тут что, общеконтинентальный чат Архонтов в Ирминсуле? Если только не… Вот же Мелкая, сто процентов Нахида дала интервью какой-нибудь газете внутри Сумеру, а оттуда информация моментально разлетелась по всем издательствам мира. Мелкая Капуста — Иуда! За тридцать сребреников сдала меня всему миру и ещё оклеветала, выставив мужем собственной мамы!

— Так вот где я его видела… — прошептала жандармша, её глаза стали размером с чайные блюдца. — На передовице «Паровой птицы»! Но… госпожа Фурина, он совершил преступление! Он напал на меня при исполнении и швырнул в озеро!

Фурина изящно моргнула, её глаза загорелись азартом предвкушения грандиозного шоу.

— О-ля-ля, какие пикантные подробности! — она прижала ладонь к щеке, изображая шок. — Только пару дней назад ты устроил переворот в Сумеру, а теперь решил напасть и на нас? Но предупреждаю сразу, Странник: меня никто не держит в плену! Я не нуждаюсь в спасении!

Я попытался открыть рот, чтобы остановить этот поток бреда, но Фурина с энтузиазмом продолжила, взмахнув руками:

— Однако в Фонтейне правила едины для всех! Будь ты хоть трижды героем, хоть женихом богини мудрости! Правосудие слепо, но справедливо! И ты предстанешь перед судом в Оперном театре «Эпиклез»! Я, Фурина, лично буду присутствовать на этом процессе! Это будет легендарно!

Толпа разразилась аплодисментами, Жандармша смотрела на меня уже не как на преступника, а как на главный экспонат выставки.

— Идёмте за мной, преступник! — торжественно провозгласила Фурина, разворачиваясь на каблуках, её плащ взметнулся.

Толпа зевак послушно расступилась, образуя для нас живой коридор, откуда ни возьмись, повылазили репортеры «Паровой птицы», защелкали затворы, ослепительные вспышки магниевых ламп ударили по глазам, норовя запечатлеть "Национального героя в наручниках".

Но не успели они сделать и пары нормальных кадров, как началось странное, камеры в руках папарацци начали искрить, а затем с громким хлопком самовозгорались! Металлические корпуса плавились, стекло объективов трескалось, а следом откуда-то сверху обрушился резкий, направленный порыв шквального ветра. Он вырывал дымящиеся остатки аппаратуры из рук опешивших журналистов и уносил их куда-то высоко в небо, за пределы города.

— Моя камера! — завопил один из репортеров, глядя на пустые, обожженные ладони.

Жандармша, шедшая рядом, резко повернулась ко мне, сурово нахмурив брови.

— Уничтожение имущества прессы! — безапелляционно заявила она. — Это ещё одна статья, месье! Порча частной собственности в особо крупных размерах!

Я сделал максимально невинное лицо, на которое только был способен человек с моей репутацией.

— Что вы на меня так смотрите? — возмутился я, кивая на кандалы. — Как я могу колдовать? На мне ваши хваленые подавляющие наручники! Я даже Глаз Бога не использовал! Обвиняете в том, чего я не делал? И это ваше знаменитое фонтейнское правосудие? Ай-ай-ай, такие законы на мыло пустить нужно, это всё глобальное потепление и внезапные атмосферные аномалии!

Я, конечно, нагло врал. СМИ для меня — как бельмо на глазу, ещё в родном мире я терпеть не мог папарацци. Фурина, шедшая впереди, резко развернулась, идя спиной вперед, и задорно рассмеялась, постукивая тросточкой по брусчатке.

— Да что же ты так раскис, Странник? — она подмигнула мне, её гетерохромные глаза искрились весельем. — Выше дух, выше голову! Это же грандиозное событие! Тебя точно не казнят, у нас тут гуманное общество! В худшем случае — исправительные работы в шахтах Крепости Меропид на пару десятков лет! Или… публичное изгнание из Фонтейна! Всего-то делов!

— Если будете изгонять, то извольте выписать билет бизнес-классом прямо до Мондштадта, — сказал я. — Меня там один алкоголик ждет.

— Всему своё время! — пропела Фурина, делая изящный пируэт. — Сначала — суд! Сначала — драма! Оперный театр «Эпиклез» ждет своего главного героя! Месье Невиллет будет в восторге от такого запутанного дела!

Нёвиллет, верховный судь, хм… Любопытно, может интереса ради, размять голову и взглянуть на местную машину правосудия, так сказать, из первых рядов? Времени ещё полно, найти Венти и вручить ему письмо и спокойно уйти. В худшем случае просто позову его сюда с помощью печати Архонта. Дел — всего ничего, зато любопытство так и подмывает, как любит говорить местный Чарли Чаплин на минимальных настройках: «!»

* * *

Да начнётся шоу!

Глава 44

Устроить шоу? Почему именно его? Да потому, что эта театральная процессия вела меня прямиком к Нёвиллету. И если для местных зевак он был просто строгим Верховным судьей с потрясающим чувством стиля, то я то знал некоторые детали его личинки.

Нёвиллет — один из тех самых Семи Властелинов Драконов, что правили этим миром задолго до появления Селестии. Когда Первый Сошедший, создатель Селестии и изначальный бог Фанет, пришёл в мир, и начал бить драконов. Для них, он оказался слишком крепким орешком, даже великий король драконов Нибелунг, правивший Тейватом с самого его сотворения, не смог одолеть его в одиночку. Пришлось обращаться за помощью к Бездне… и все мы прекрасно знаем, к какому звездецу это в итоге привело.

И вот теперь один из этих древних ящеров сидит тут, в кресле судьи, и что-то мутит, сейчас у него нет полной власти — сила Первозданного моря была украдена Небесным Порядком и вернется к нему только после казни Гидро Архонта и разрушения божественного трона. И бла-бла-бла, лор Тейвата можно пересказывать часами, суть в другом: он жив, и связываться вдобавок к Архонтам ещё и с древними драконами… Фу, просто фу, моя нервная система официально подает в отставку.

Мы миновали массивные двери Дворца Мермония, внутри царила атмосфера гнетущей бюрократии, фурина без стеснения шла впереди, без сомнения вела за собой цирковую труппу, а моя конвоирша пыхтела сзади, всё ещё пытаясь выглядеть грозно.

Наконец, мы вошли в просторный кабинет, за массивным столом, заваленным документами, сидел он: высокий, статный, с длинными белыми волосами, в которых виднелись голубые пряди. Нёвиллет поднял взгляд от бумаг, и его пронзительные глаза с вертикальными зрачками сфокусировались на нашей шумной делегации, в кабинете мгновенно стало на пару градусов холоднее.