Герой на полставки (Genshin Impact) - Мистер Ву

него… Фанета. Только Первый Сошедший, запершийся на небесах, знает истинную причину своего вторжения и то, от чего на самом деле бежал мертвый Король, именно поэтому я говорю тебе: в этом мире, сотканном из лжи и бесконечных трагедий, нельзя доверять никому, даже драконам.

Нёвиллет поднялся со своего массивного кресла, обойдя стол, он подошел ко мне и положил руку в перчатке мне на плечо.

— Это не твой мир, Странник, и даже не твоя вселенная, — каждое слово впечатывалось прямо в подкорку сознания. — Ты здесь никому и ничего не должен, никто не вправе требовать от тебя спасения, жертв или участия в древних войнах. Ни один Архонт, ни один дракон, никто и никогда, уходи отсюда… Найди способ разорвать эти цепи, иначе этот проклятый, давно уже обреченный мир поглотит тебя без остатка, как он сделал это со всеми остальными Сошедшими, тебя ждёт твой дом.

Дом…. состоящее всего из трех букв слово ударило по мне, пробивая мою ментальную броню, в клочья ломая весь мой вымученный прагматизм и цинизм, которыми я так старательно обвешивался с самого первого дня в Тейвате. Я медленно опустил взгляд на свои дрожащие руки, на тыльной стороне ладони тускло мерцала бирюзовая печать Барбатоса.

Как же давно я не слышал этого, по щеке вдруг скользнуло что-то горячее, одна-единственная, предательская слеза сорвалась с ресниц и разбилась о деревянную столешницу. Я зажмурился, но это не помогло, меня прорвало, это тело, избивали физически, кидали в Бездну, втягивали в заговоры, но именно сейчас, от простой искренней фразы древнего ящера, меня сломало морально.

Никакой покерфейс не мог спасти меня от нахлынувших эмоций, перед внутренним взором вспыхнули лица. Мама, вечно суетящаяся на кухне, папа, читающий газету с неизменным прищуром, мой младший брат…. Господи, как же я по ним скучаю, как я хочу просто услышать их голоса, а не эти пафосные речи от каждого персонажа..

Чёрт, расклеился…

Я судорожно втянул воздух: Фух. Ладно. Тихо. Всё нормально.

Я грубо вытер лицо рукавом плаща, эмоции стоило выбросить, никогда не стоит держать их в себе, иначе они сгниют внутри и отравят душу похлеще любой скверны, я сделал медленный вдох, заталкивая тоску по дому в самый дальний и защищенный уголок своего сознания. Сейчас не время, я обязательно найду путь назад, но сначала мне нужно выжить в Фантейне.

Начало конца. Нёвиллет.

С этой главы сюжет уходит в рефлексию и становится немного серьёзнее. Некоторые моменты могут показаться резкими, но иначе и быть не должно — история постепенно подходит к своей кульминации.

P.S, работа полностью завершена на Бусти.

Глава 45

Как там говорили в старом фильме моего родного мира? «Да здравствует наш суд, самый гуманный суд в мире»? Так вот, про Фонтейн сказать того же было категорически нельзя. Потому что суд тут, не является адекватной юридической процедурой, это полномасштабное театральное шоу, главное развлечение для изысканной публики, а уж если сюда пришла сама Фурина, да ещё и в качестве главного зрителя и гаранта исполнения приговора, то градус взлетал до небес.

Путь от кабинета до главного зала Оперного театра «Эпиклез» мы проделали в молчании, Нёвиллет нацепил на себя маску абсолютно беспристрастного, холодного Верховного судьи, а я просто переваривал наш разговор, пытаясь вернуть лицу привычное выражение легкого пофигизма. Хотя было тяжело, но я старался, а опыт который получил я тут, помог мне более менее собраться с мыслями.

Как только массивные двери распахнулись, на меня обрушился гул сотен голосов, зал был забит битком, в ложах восседали от аристократов в вычурных нарядах, в партере толпились зеваки, над всем этим, возвышалась Огромная машина правосудия, Оратрис Меканик д'Анализ Кардиналь, она зловеще гудела под самым потолком, взвешивая веру людей в справедливость.

Меня препроводили прямо к скамье подсудимых, жандармша, уже стояла на месте обвинителя, когда она увидела, что я иду без наручников, её глаза сузились, а губы презрительно сжались. Она не осмелилась сказать ничего вслух в присутствии судьи, но её пронзительный, уничтожающий взгляд говорил громче любых слов: "Всё ясно… Договорился, богатенький ублюдок со связями… Ни стыда, ни совести. Коррупция на высшем уровне!"

Если бы она только знала, нюанс заключался в том, что ни с кем я не договаривался, и никакой снисходительности ко мне не предвиделось, дракоша дал это понять совершенно четко, как только поднялся на свое возвышение и тяжело опустился в судейское кресло.

В ложе над ним, на каком-то королевском троне, восседала Фурина, закинувшая ногу на ногу, и опиралась подбородком на руки. Нёвиллет поднял свой массивный судейский молоток, пара ударов и звук разнесся по залу, мгновенно обрывая все шепотки и смешки.

— Судебное заседание объявляется открытым, — произнес Нёвиллет, и его голос попал в каждый уголок огромного помещения. — На повестке дня дело месье Странника, обвиняемого в нападении на офицера Палаты Жардинаж при исполнении служебных обязанностей, порче государственного имущества и хулиганстве.

Он перевел свой ледяной взгляд на меня.

— Месье подсудимый, напоминаю: Оратрис оценивает не только факты, но и вашу искренность, да начнется суд.

Искренность? Да без проблем, я выпрямился по струнке, расправил плечи и принял максимально открытую, добродетельную позу, всем своим видом показывая, что я абсолютно готов к диалогу и безмерно уважаю этот суд, мог бы, конечно, отвечать и сидя, развалившись на скамье, но это было бы тактически неверно.

Я скосил взгляд на ложи прессы: десятки репортеров с перьями наперевес уже строчили чернуху и желташню, что аж шелест бумаги и скрип грифелей сливались в единый гул, 100 % каждое мое слово завтра будет на первых полосах.

— Благодарю за предоставленное слово, Ваша Честь, — произнес я громко и четко, чтобы слышали даже на галерке. — Если говорить об истинной честности, то ситуация предельно проста, я был крайне раздражен, погружен в тяжелые раздумья и, признаюсь, смотрел себе под ноги, когда шел по дороге, а навстречу мне двигалась доблестный офицер этого славного города. Я банально её не заметил, произошло непреднамеренное столкновение, после которого меня тут же, без разбирательств, обвинили в целенаправленном нападении.

Нёвиллет слегка наклонил голову, его взгляд оставался непроницаемым.

— То есть, вы утверждаете, что вас ложно обвинили в результате обычного недопонимания? — уточнил судья. — И всё это стало следствием вашего… испорченного настроения? Смею спросить, чем же оно было вызвано, раз вы дошли до состояния, в котором не замечаете вооруженных патрульных на открытой дороге?

— Не совсем так, Ваша Честь, — я развел руками, демонстрируя полное