"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 - Ярослав Яловецкий

Элария резко вскидывает голову.

— К Эзару?.. Он здесь?

Ответа от Каина не следует. Адарис уже оказывается рядом, коротко и крепко беря ее за руку.

— Да, он требует тебя, Элария. Пойдем.

Она смотрит на него еще секунду, явно не успевая уложить в голове сразу все, что происходит, но Адарис уже тянет ее за собой.

— Все хорошо, — бросает он уже на подходе к двери.

И именно в этот момент вперед снова вылезает Сальери.

— Откуда нам знать, что вы это вы? — требует он, подаваясь вперед и глядя на Каина. — Откуда нам знать, что вас привели сюда не под чужой волей?

За его словами сразу поднимается гул остальных советников.

— Да заткнитесь вы уже! — раздается голос Теодена и я даже не успеваю понять, откуда он вообще появился. Он быстро идет через зал, расталкивая плечом тех, кто мешается у него на пути, и лицо у него такое, что спорить с ним сейчас не решился бы даже самый упрямый из лордов. — Восстание подавлено. Люди, напавшие на замок, потеряли связь с эридами, державшими их под контролем. Так что ваша паника сейчас последнее, что я хочу слышать в этом зале.

Он еще раз обводит их тяжелым взглядом, и на этот раз никто не рискует открыть рот.

— Селина, возьми мой имфирион, — требует Каин, обхватывая мое лицо ладонями, но я останавливаю его.

— Ты же знаешь, что это сейчас не поможет.

Я пытаюсь улыбнуться, запоминая его лицо таким, каким вижу сейчас — открытым, любящим, испуганным за меня. Каин тут же помогает мне опуститься на пол, опускаясь следом и подтягивая к себе так близко, что я оказываюсь у него на коленях. Я чувствую, как быстро и тяжело бьется его сердце, как дрожит его дыхание у виска, как он стискивает меня, уже не скрывая страха.

— Я не хочу снова тебя терять, — говорит он, обнимая меня. — Слышишь меня? Не хочу.

— Не бывает так, чтобы за вмешательство в смерть не приходилось платить, Каин. Ты сам это знаешь. Может быть... нам вообще не нужно было возвращаться. Только пожалуйста, если...

— Нет, — обрывает он сразу, касаясь пальцами моих губ. — Не смей говорить это, ты не уйдешь.

— Каин...

Его ладонь скользит по моим волосам, по щеке, по шее, задерживаясь так жадно, словно он пытается запомнить меня всю сразу и не успевает.

— Смотри на меня, — шепчет он хрипло. — Только на меня. Не закрывай глаза. Селина, пожалуйста.

Я хочу ответить ему, хочу сказать что-то еще, что-то нужное, последнее, важное, но губы уже не слушаются. Вместо этого я только сильнее сжимаю его руку, собирая в этом остатке силы все, что еще могу ему дать. Любовь. Страх. И благодарность за то, что даже сейчас я не одна.

Глава 36

Селина

Я сижу у высокого зеркала в спальне, чувствуя, как прохладные пальцы служанки осторожно проводят гребнем по моим волосам, собирая их в сложную прическу. Платье уже лежит на кровати, слишком дорогое и изящное для меня, сшитое из тяжелого белоснежного шелка, переливающегося серебром при каждом движении света.

Прошло уже два месяца с того дня, когда едва успели спасти Мирель, и каждый новый день кажется мне одновременно подарком и напоминанием о том, как тонка грань между жизнью и смертью. Теперь Мирель сидит, прикованная в темнице под замком, где специально отобранные лекари день и ночь поддерживают в ней жизнь. Иногда мне кажется, что для нее это хуже казни.

Выжившие эриды вместе с Эзаром ушли обратно в Луциор. Как оказалось, почти каждый из них действовал под влиянием Мирель. Людей, которых они держали в плену, наконец освободили, и многие из них до сих пор приходят в себя, возвращаясь к прежней жизни.

Каин, несмотря на все, что произошло в те страшные дни, встал на защиту эридов. Людям трудно принять эту правду, особенно после того безумия, которое прокатилось по Веларрону. Многие до сих пор смотрят на нас с недоверием и злостью, поэтому было принято решение дать всем прожить какое-то время вдали друг от друга, не торопя события и не заставляя никого принимать то, к чему они еще не готовы. Первый месяц после войны Рогнар вместе с Лейной боролись с Вороньей хворью, передавая лекарства в самые пострадавшие районы. Алхимик никому не говорит, каким именно образом он изготовил лекарство и мне даже становится совестливо от этого. От того, что мы можем спасти столько людей, а все равно вынуждены прятать правду. Может, мы и к этому придем однажды, но сейчас не время. Люди только-только отошли от легенды о слезе, и мы не можем дать им новый повод видеть в нас еще одну цель для охоты.

Лина наконец заканчивает прическу, поправляя пару прядей у висков. Потом она быстро подхватывает платье с кровати, встряхивает его одним уверенным движением и подходит ко мне так, будто мы знакомы уже много лет, а не всего несколько недель. В ней вообще нет осторожности, с которой ко мне обычно тянутся люди, нет страха сделать лишний шаг или сказать не то. Она живая, быстрая, с ясными глазами, ловкими руками, и рядом с ней даже такая неловкая для меня сцена вдруг кажется проще.

— Я и сама могу его надеть. Просто скажи, где что завязывать.

— Можете, конечно, — Лина даже не думает отступать, и уже расправляет тяжелую юбку, глядя на меня с упрямством. — Только это платье не предназначено, чтобы его надевали самостоятельно, госпожа. Его шили так, чтобы кто-то обязательно помогал надевать, застегивать и подтягивать спину, иначе ткань сядет криво, а шнуровка перетянет плечи. Вы с ним одна просто измучаетесь, а потом еще скажете, что оно вас душит и ненавидит.

Я невольно улыбаюсь, потому что в этих словах слышится что-то очень знакомое. Лина тут же замечает эту улыбку, довольно вскидывает подбородок и уже мягче кивает на платье, понимая, что победила.

— Ладно. Уговорила. Раз уж это платье решило, что без сообщника его не победить, пусть сегодня будет по его воле.

Девушка принимается за дело с такой энергией, будто одевает не будущую проблему для всего дворца, а обычную девушку перед праздником. Ее темные волосы, подстриженные чуть ниже плеч, качаются у щек, пока она наклоняется ко мне, осторожно проводя ткань по моим рукам