Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

при любой встрече этот вздорный мужик всегда бубнит и жалуется, что просто не мог представить себе молчаливого Волохая. Поэтому, когда тот окликнул его, Пряник аж подпрыгнул на месте, озираясь, и потянулся к кобуре.

— Эй, однорукий бандит, ты чего тут шляешься?

— Тьфу ты, Волохай! Не пугай так. Ты чего в темноте сидишь? Я шел мимо– смотрю, в рубке света нет. Вот и зашел проверить.

— Голова разболелась, вот и вырубил всю иллюминацию. Ты проверил, что хотел? Может, оставишь уже меня в покое?

— Да–да, прости…Джей на связь не выходил?

— Нет, не выходил.

— Плохо. Вова с Асей собираются к воякам, договариваться о более тесном сотрудничестве. Я с ними еду, пока они со Смитом будут лясы точить — попробую найти людей, готовых к нам присоединится. Тебе ничего там не надо в магазинах? Мы везем целую кучу всего на обмен, так что можно легко заказать все необходимое.

— Да не. Радиоузел работает как часы. У меня тоже все есть, вроде ничего не нужно. Все, оставь меня в покое, капитан Крюк. — Волохай даже сделал попытку пошутить, но вышло как-то натянуто.

Пряник кивнул, развернулся на каблуках и вышел из радиорубки. Было заметно, насколько внезапно обрушившийся на него статус зама Вовы выбивает мужика из колеи, но Пряник старался. С одной рукой ему было тяжеловато выполнять многие действия, к которым он привык, например, управляться с оружием. Да и машины теперь ему подходили только с автоматической коробкой. Впрочем, жизнелюбие Пряника и его чувство юмора никуда не делись.

Волохай вообще не понимал, как этот человек может сохранять присутствие духа в таких условиях. Ведь по большому счету вся операция с лабораторией обернулась ну если не провалом, то как минимум неоднозначным успехом. Положили кучу народу, включая Костика. Пряник потерял друга, с которым вместе спасался, и руку. Как сказала Аня — тяжелое взрывное поражение конечности. Никаких великих ценностей они не нашли, еще и Джей с Вовой разругались вконец из–за решения Вовы сохранить жизнь Шеину. Джей вон аж сорвался в какую–то разведку, прихватив с собой единственного нормального врача. И не известно, когда он вернется из этой поездки и вернется ли.

При этой мысли Волохай даже усмехнулся. И подумал, что уехавший Джей — это просто подарок для его планов. Во времена до начала апокалипсиса этот, вечно увлеченный чем–то будоражащим кровь, парень ему даже нравился, но теперь бывший адреналиновый наркоман превратился в настоящую занозу в заднице. Если быть совсем честным с самим собой, то Волохай просто боялся Джея, считая его настоящим, стопроцентным психом, вполне сравнимым по степени агрессивности и жестокости с тем же Шеином. Просто в отличии от Шеина Женя был начисто лишен жажды власти, поэтому там, где Шеин выглядел гадом, стреляющим людей направо и налево для собственного усиления и обогащения — Женя, который защищал «своих» — смотрелся намного «выигрышней» в моральном плане.

И вообще никто, ни единая живая душа не знала, что после истории с нариком, который из–за Волохая чуть не сбежал, случилось еще кое–что. Ночью, когда все спали, Волохай проснулся от пинка, которым его скинули с кровати, и прижатого к его шее лезвия ножа. И голос Джея, холодный и злой, совсем не похожий на обычный его чуть смешливый говорок, прошипел:

— Я, мать твою, не могу доказать, что ты собирался прикрысить себе взятое снарика и просто кинуть нас, сбежав с тачкой и стволом. Но учти, падла. Я тебе не только не доверяю, этой глупости я не делал никогда, но сейчас — я тебя подозреваю. Не дай боже тебе попытаться мутить воду против Вовки. Пристрелю как собаку, и похрен мне на то, что скажет на это и сам Вова, и вся эта толпа старичья. Никто меня никуда не выгонит, даже если не учитывать нашу с Бобом дружбу — просто зассут. Поэтому если мне только покажется, что ты что–то замыслил — я приду к тебе, достану пистолет и выстрелю в твою мерзкую рожу. Понял меня, ты, анальный червь?

Тогда Волохай даже не смог из себя выдавить словами «да», он просто часто–часто закивал головой, ощущая, как по ногам бежит теплое и вонючее. Джей обидно заржал, и, убрав нож и повернувшись уходить, посоветовал Волохаю не тянуть и сменить срочно штаны, пока его никто не увидел. А то сочтут, что у него началось старческое недержание мочи.

При этом Волохай точно знал — буквально за сутки до того, как неслышный и невидимый Женя возник в его спальне, он даже ходить еще не мог без палки и поддержки Ани. А тут поди ж ты — не просто ходит, а бегает…

В общем, с тех пор Волохай изо всех сил старался при Джее особенно не высовываться. Придурок ведь и впрямь может просто пристрелить. И будь тот сейчас здесь — Волохай даже не подумал бы рыпаться, дураков нет связываться с психом, который сначала стреляет в дверь, а потом спрашивает, кто там.

Была конечно, одна заковыка, не дававшая Волохаю покоя. Чертов Шеин вполне понятно намекнул, если Волохай все же решит, что вытаскивать его, Шеина, задницу из «темницы сырой», слишком рискованно, то Шеин тоже не станет играть в благородство. И сообщит Вове, про крысу, которая живет себе и не тужит что у Вовы на базе. Причем самой подлой породы — человеческой. В деталях и красках он, Шеин расскажет и про то, как Волохай сам вышел на связь с ним, предлагая сотрудничество. И про то, как потом «сливал» все данные о перемещениях Вовы, Жени и всех остальных. Не забудет Шеин и про то, как Волохай навел «рейдеров» на возвращавшийся с операции в гараже автомобиль Джея и Боба, перехватив переговоры Жени с Максом и катером.

Волохай подозревал, что в такой ситуации Вова перестанет быть демократичен, и просто его, Волохая, пристрелит к чертовой матери. Потому что все это было правдой, а ведь были еще и другие эпизоды, там, где Шеин не успел «отработать». Так –то за Вовой целенаправленно охотились минимум трижды, но чертов здоровяк был отвратительно везучим и все время умудрялся уйти от «охотников», просто не пересекаясь с ними.

И делал это действительно абсолютно случайно — его отзывали на базу из-за заболевшей мелкой, которую они спасли тогда у стадиона в Бадатии. Ребенка давно все звали Вовиной дочерью, и сам Вова точно был не против. Но Кнопка, как прозвали ребенка, регулярно подкидывала «папе Вове»