"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

Я посмотрел на Эвелин. Я ощущал её полную растерянность, перемешанную с таким глубоким сочувствием, что оно начинало подтачивать мою собственную броню.

История Виолетты звучала как бред безумца. Затянувшаяся на десятилетия кровавая сказка.

Глава 44. Эвелин

Слова Виолетты всё ещё крутились в голове, складываясь в болезненную картину, которая никак не желала укладываться в рамки привычного мира. Раньше всё казалось проще: есть монстр, открывший Разлом, и есть герои, обязанные его остановить. Но теперь граница между чудовищем и жертвой стёрлась окончательно. И эта Сущность... Неужели это та сила, что теперь в Ноа? Он забрал её у отца?

Принцессе нужно было время. И ей нужно было тело, которое снова слушается свою хозяйку.

Я помогла ей переодеться. Мы нашли платье из плотного шёлка — оно пахло лавандой и временем, но осталось целым. Меня мандражило, когда я затягивала шнуровку на её спине. Виолетта была настолько худой, что проступали рёбра, а кожа под моими руками ощущалась ледяной, как мрамор.

Каин зашёл в комнату через полчаса. Он принёс еду — то немногое, что можно было добыть в одичавших садах дворца. Магия Разлома здесь действовала странно: пока мир снаружи умирал, при дворе деревья продолжали приносить плоды, а мелкая дичь плодилась в густых зарослях.

Он поставил на стол деревянный поднос. Запечённая птица, горсть перезревших лесных ягод и чаша с водой.

— Ешь, — коротко бросил Каин. Маска Жнеца в тусклом свете покоев выглядела зловеще, и я увидела, как Виолетта невольно сжалась, глядя на него. — Если упадёшь в обморок на полпути к трону, я тебя на руках не понесу.

Его грубость была привычной защитной реакцией, но его глухое напряжение скрежетало в груди. История о Ноа задела в нём те струны, которые он пытался заглушить.

Виолетта ела через силу, но с каждым глотком воды в её глазах прибавлялось осознанности. Она смотрела на еду так, словно заново училась быть человеком. Я сидела рядом, стараясь не мешать ей, но и не давая снова провалиться в оцепенение, из которого мы её вырвали.

— Спасибо, — наконец прошептала она, отставляя чашу. Голос окреп. — Я готова.

Мы поднялись и молча двинулись в зал через дворец. Наши шаги отдавались эхом, подчеркивая опустошение этого места. Виолетта шла неспешно, держась за стену дрожащими пальцами, но упрямо отказывалась от моей поддержки или помощи Жнеца. Её лицо оставалось смертельно бледным, но в глазах горела отчаянная смелость.

Когда мы зашли в тронный зал, фигура всё так же восседала на своём месте: огромная, тёмная, высеченная из спекшейся каменной плоти и застывшей ярости.

Виолетта рядом со мной резко остановилась. Её дыхание перехватило, став свистящим и неровным.

— Ноа? — её надломленный голос заполнил пространство зала.

Король медленно, со скрипом, повернул голову. Это движение было почти незаметным, но воздух мгновенно наполнился напряжением. Внимание Каина за спиной стало острым и холодным. Он смотрел на существо так, как всегда смотрел на демонов — как на врага, которого нужно устранить.

Виолетта, вопреки здравому смыслу, шагнула вперёд, в зону досягаемости этих когтистых лап.

— Если это ты... — произнесла она с дрожью, но не сорвалась. — Я знаю, что ты хотел спасти её. Любой ценой.

Она на секунду закрыла глаза, и в этот момент я кожей ощутила резонанс. Воздух вокруг Виолетты задрожал, пошёл тонкими маревыми волнами. Я замерла, не веря своим чувствам: от неё исходил отклик, знакомый мне до боли. Тихий, почти заглохший, но безошибочный зов ведьмы. Она не просто звала его — она тянулась к нему своей сутью, пытаясь сквозь наслоения демонической гнили нащупать знакомую искру. Она... Она ведьма? Об этом стоит поговорить позже.

— И, возможно... — добавила она, — весь мир тоже.

— Спасти? — язвительно хмыкнул Каин.

Он сделал шаг за ней, сапоги гулко ударили о гранит.

— Этот человек, кем бы он ни был раньше, разрушил весь континент. Превратил процветающие земли в пепел.

В нём поднималась привычная жёсткость Жнеца — та самая броня, которая позволяла ему выживать все эти годы.

— Если это действительно он, — продолжил Каин, и в тоне голосе зазвучал приговор, — то перед нами не спаситель. Перед нами тот, кто открыл Разлом и впустил сюда ужас.

Виолетта вскинула на него затравленный, но гордый взгляд.

— Ты не знаешь, каким он был тогда! Не знаешь, что им двигало!

— И ты не знаешь, каким он стал за эти десятилетия, — спокойно и беспощадно отозвался Жнец.

Несколько секунд они смотрели друг на друга — воплощённая память о любви и воплощённое возмездие. Я вмешалась, стараясь разрядить этот опасный омут:

— Мы всё равно должны проверить. Мы не уйдём, пока не узнаем.

Каин перевёл взгляд на меня. По узам пролетел немой вопрос из чистых эмоций: «Стоит ли оно того?».

— Ты уверена, Эвелин?

— Да. Я чувствую его душу.

Это было странное, ни на что не похожее ощущение. Не такое ясное, как у обычного человека. Его суть словно была намертво запутана в чужеродной силе, переплетена с ней так тесно, что их почти невозможно было разделить, не уничтожив оба начала. Но она всё ещё существовала.

— Она там, — повторила я тише.

Каин долго и пристально вглядывался в неподвижное «лицо» исполина.

— Ладно, — выдохнул он сквозь зубы. — Будь по-твоему.

Он подошёл к самому подножию трона. Король не шевельнулся и не попытался атаковать. Он просто смотрел на него сверху вниз, и в этом взоре застыло пугающее спокойствие, словно он осознавал неизбежность происходящего и ждал финала.

Каин остановился прямо перед ним. Вокруг него начала сгущаться Пустота — его собственная магия, проклятие и дар. Тёмная дымка вилась вдоль правой руки, вытягиваясь в тонкое, острейшее лезвие. Появился короткий острый клинок, который предназначался для ювелирной работы.

Он внимательно осмотрел сочленения демонической брони, выискивая ту самую точку, где плоть могла дать трещину.

— Если это ловушка, — негромко сказал он, последний раз обернувшись на нас, — сейчас мы это узнаем.

Я кивнула, затаив дыхание.

Каин медленно поднял руку. Чёрное лезвие коснулось чешуйчатой плоти существа. На мгновение по залу пронёсся низкий гул, похожий на стон. Оболочка оказалась невероятно плотной, как вековой гранит, закалённый в пламени Разлома. Но под концентрированной силой Пустоты она начала медленно, неохотно поддаваться. Каин двигался с точностью лекаря, вскрывающего застарелую рану. Он не рубил