"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

Она молчала, поджав губы. Виолетта двинулась, мелко вздрогнув, но я не смотрел в её сторону. Девица не знала, что происходит там, снаружи. А Эвелин не жила в том аду, в котором жил я.

— Полконтинента превратилось в пепел и гниль, — продолжал я, чувствуя, как внутри закипает жуткая ярость. — Две трети населения мертвы или обратились в безмозглых тварей. Это наследие Элларии! И после всего этого ты предлагаешь мне поверить, что человек, открывший врата этому ужасу, — я кивнул в сторону коридора, — просто жертва обстоятельств?

Эвелин резко качнула головой, её волосы рассыпались по плечам.

— Я не говорю этого! Не смей искажать мои слова.

— Тогда что?

Она на секунду закрыла глаза, вдыхая спёртый воздух. Я видел, как дрожат её пальцы. Она была на пределе, но продолжала стоять на своём, изматывая нас обоих.

— Я говорю о фактах. Если бы он хотел окончательно уничтожить этот мир, он бы сделал это ещё тогда. У него была вся мощь под рукой.

Я тихо хмыкнул, не скрывая скепсиса. Для меня фактом было лишь то, что мир лежит в руинах.

— Того, что он его открыл, мне достаточно для приговора.

— Мы не знаем, как именно это произошло! — Её голос сорвался. — Точно ли это был он!

В ней закипало горячее и едкое раздражение. Оно кольнуло меня через узы, заставляя сжать кулаки.

— Но мы точно знаем другое, — она сделала решительный шаг и указала в сторону двери. — Та сила всё ещё в нём. И я не понимаю твоё рвение его поскорее прикончить.

Эвелин перевела дух, её пальцы мелко дрожали. Я спиной ощущал, как Виолетта сжалась в комок, стараясь стать невидимой. Этот спор вбивал клин между нами тремя.

— Он сохранил жизнь Виолетте. Спас Даниэллу, когда мог просто позволить им сгореть вместе со всеми. Если он действительно то чудовище, о котором ты твердишь, зачем ему было тратить на них время?

Я ответил максимально спокойно, хотя внутри всё клокотало от её невыносимой веры в лучшее:

— Потому что чудовища тоже умеют защищать то, что считают своим. Свою собственность. Свои трофеи. Это не делает их людьми.

Эвелин сжала пальцы так сильно, что костяшки побелели.

— Ты говоришь о нём так, будто его вина уже доказана и обжалованию не подлежит!

— Для Жнеца он виновен по праву рождения этой катастрофы, — ответил я, не меняя тона. Для меня всё было предельно просто: есть причина, и есть последствия. И последствия сейчас грызли мир за порогом этого дворца. Этот разговор — дикость. Почему я всё ещё стою тут?

— Ты даже не знаешь его! Ты не перемолвился с ним ни словом!

— И это, Эви, ещё одна веская причина не доверять ни на йоту, — почти шёпотом ответил я.

Мы сшиблись взглядами. Связь продолжала передавать мне эмоции: сочувствие к запертому в камне врагу, несгибаемую гордость... И ещё кое-что. То тощее чувство, которое я надеялся никогда не ощутить с её стороны.

Страх.

Я осознал это, и внутри стало ощутимо холоднее, словно Пустота в моих венах сделала лишний оборот. Эвелин боялась. Но её страх был направлен не на дворец, не на древнюю тень на троне и даже не на Разлом за стенами.

Она боялась меня.

Я медленно выдохнул, и этот звук показался громом в тесном пространстве. Она ждала удара от меня так же, как и принцесска, забившаяся в угол. Для них обеих я был лишь инструментом Смерти, который может сработать в любой момент. А я думал... всё иначе.

— Ты думаешь, я убью его при первой же возможности?

Молчание Эвелин было красноречивее любого крика. Я отвёл взгляд, не в силах больше смотреть в её глаза.

— Я обязан это сделать. Это мой долг.

— Нет, — отрезала она твёрдо. — У меня должен быть шанс всё исправить. У него должен быть шанс.

Она снова подошла ближе, обхватывая мою ладонь. На этот раз я не стал сопротивляться.

— Если есть хоть малейшая возможность, что этот человек десятилетиями удерживал катастрофу своим телом... мы обязаны попытаться его вытащить. Мы не имеем права быть его палачами, не выслушав.

Я чувствовал её убеждённость. Тошнотворная, концентрированная вера. Но вера не делала этот план безопасным. Она лишь делала моё положение невыносимым: я должен был защищать ту, что готова была броситься в костёр ради призрака из прошлого, которого не знала.

— Ты рискуешь всем, — сказал я, и голос мой прозвучал надтреснуто. — Нашими жизнями.

— Я знаю. — Эвелин не колебалась ни секунды. Ни тени сомнения.

От её прикосновений разлилось приятное тепло, нежность, заставившая выдохнуть.

— А если ты ошибаешься, Эви? Если я окажусь прав, и мы вскроем сосуд с чистым злом?

— Тогда ты сделаешь то, что считаешь нужным. Я не стану тебя останавливать.

Я ощущал, что её слова правдивы до последнего слога. Но страх... он никуда не уходил. Он сидел глубоко внутри неё, отравляя всё, что между нами было. И он не исчезнет, пока вопрос не будет решён кровью или чудом.

Я отвернулся и отошёл к окну, мечтая избавиться от этих эмоций. Свечи на столе почти догорели, погружая комнату в густые тени. Пора всё это заканчивать.

— Бессмысленно продолжать этот спор. Он зациклился. — Я перевёл взгляд на ведьму. На мгновение мне до боли захотелось сорвать маску, чтобы она увидела моё лицо, а не этот костяной оскал. Чтобы она перестала меня бояться. — Потому что следующий шаг очевиден для всех.

Я взглянул в сторону двери, за которой под плитами сокровищницы, в тишине и холоде, ждала своего часа маленькая принцесса погибшего королевства.

Глава 47. Эвелин

Силы возвращались постепенно. Тело медленно вспоминало, как удерживать в себе магию. После обряда с Виолеттой в душе долго зияла дыра — я отдала слишком много, и теперь должна была ждать, пока колодец наполнится вновь. Несколько дней я практически не покидала покоев. Лишь изредка спускалась в тронный зал, чтобы поговорить с Виолеттой. Она проводила у подножия трона почти всё время, будто боялась, что если отойдёт, демоническая оболочка поглотит Ноа без остатка.

Но однажды утром я проснулась с ясным ощущением: я готова. Магия больше не дрожала, она стала устойчивой и плотной.

Мы собрались