Фантастика 2024-78 - Андрей Коткин

камера с маленьким оконцем под потолком, голые обшарпанные стены. Для меня стул почти посередине комнаты. Напротив простой стол, за которым сидела строгая женщина в серой невыразительной форме. И настольная лампа, направленная мне в лицо. Слева у стены сидела ещё одна женщина, прячущаяся в тени. Маг, приведший меня, остался у двери. Ну никакой фантазии у людей, хотя, надо признать, и я на мгновение почувствовал себя неуютно. И почти сразу злость – это что, весь спектакль ради какого-то ножа? Неужели и эти в доле?

А женщина за столом сразу взяла быка за рога.

– Назовите своё имя, род или что там у вас.

– Жаклин Торено Астальном.

Женщина старательно записала, а та, что у стены, словно напряглась.

– Чем занимаетесь?

– Закончил первый курс академии. Факультет артефакторики.

На этот раз женщина у стены точно шумно вздохнула, словно удивилась. Чего это она? Знакомые тоже учатся? А та, что за столом, достала свёрток с моим ножом и развернула.

– Откуда это у вас?

– Наследие предков – коротко ответил я.

– Что значит "наследие"? Поясните.

Я только пожал плечами.

– Перед смертью отец показал мне тайник, где хранились ценности на самый крайний случай. Когда я решил учиться, вскрыл тайник и заплатил за учёбу. Сейчас нужно платить за второй курс, поэтому решил продать нож.

Следачка чуть помедлила.

– Вы знали, что этот нож раньше принадлежал боевому архимагу?

– И что? – Не понял я – Сейчас он принадлежит мне.

– Ваша семья не могла купить этот нож, Жаклин. Такие ножи просто не продаются. Их или воруют, или убивают владельца.

Это куда это она клонит? Дело, что ли, шьёт?

– Чтобы обвинять в воровстве или убийстве, вам для начала придётся назвать имя того самого архимага, которого я обворовал или убил. И даже одним таким предположением вы мне льстите. Надо же – я невольно хмыкнул – студент первокурсник обворовал архимага! Или даже убил. Так и загордиться недолго.

Следачка серьёзно смотрела на меня, и вдруг неожиданно встала женщина, сидевшая у стены. Ничего так, довольно приятная. Откровенно за сорок, но следит за собой. Простое строгое платье, волосы собраны в узел.

– Недавно вы вернулись из экспедиции в Мёртвые земли. Можно предположить, что этот нож вы своровали из общей добычи, и как только вернулись в столицу, поспешили его продать.

Честно говоря, я опешил. Не настолько я известная личность, чтобы обо мне писали в газетах. Следили? Ну, может и так, но так можно узнать имя и прочее, а вот про экспедицию вряд ли. Получается, эта женщина из той службы, что подсовывала мне Герду?

– Предположить, конечно, можно – кивнул я – Как и то, что вы обе в сговоре с этим проходимцем Дюре. Он пообещал вам долю от продажи ножа, вот вы и стараетесь отобрать его у меня, а мне приписать какое-нибудь преступление и отправить подальше.

Следачка аж подскочила.

– Да как ты смеешь, сучонок! – зашипела она – Да я…

Стоявшая женщина сделал едва заметный жест рукой, и следачка сразу заткнулась.

– И всё-таки, связь между возвращением экспедиции и продажей ножа слишком очевидная.

Я только пожал плечами.

– Очевидна связь только между возвращением и необходимостью платить за учёбу. А если вы попросите мага земли посмотреть находки экспедиции и нож, то он вам сразу скажет, что они из разных мест. Там, где работала экспедиция, почву можно назвать суглинком, а этот нож найден в землях, где почти чистый чернозём.

– Ты так хорошо разбираешься в почвах?

– Ну… глину с песком от чернозёма отличу.

Женщина долго молчала, разглядывая меня.

– Почему погибли люди? – вдруг спросила она.

Я насторожился.

– Это вы о чём?

– О твоей экспедиции – взгляд женщины стал жёстким.

– Это вам надо спрашивать у более умных – попробовал я увильнуть.

– Более умные остались в землях – женщина словно обвиняла меня в чём-то.

– Я не такой умный, поэтому старался быть сзади и не лез куда не надо. Так что и сказать мне особо нечего.

Похоже, женщина едва сдержалась, чтобы не выматериться.

– Ты видел как умирали люди?

Я невольно помрачнел.

– Первых пять, когда двое наткнулись на что-то непонятное, а потом их бросились спасать ещё трое. Остальные умирали уже в палатках.

– Почему ты им не помог?!

Я опешил от такого вопроса, не понимая о чём она говорит.

– Я же не целитель – наконец, сказал я – С больными работали целители, а те, кто остались на ногах, были на подсобных работах. На мне были дрова, вода и прочее по хозяйству.

У женщины вдруг побелели крылья носа.

– Почему ты не помог им в землях? Почему ты вообще допустил их туда?

Вот тут я вообще не понял. Кому я должен был помочь и каким образом? И как я кого-то мог не пустить в земли? Маги специально для этого приехали, тогда получается, что она говорит о гвардейках? Но с какой стати её волнуют именно они, и при чём здесь я? Ну-ка, ну-ка, а ведь женщина своим гневом кого-то напоминает. Худощавость, взгляд, ярость. Точно, командирша гвардеек на неё была похожа и вела себя так же, вспыхивала, когда ей казалось, что что-то делается не так, как ей хочется. Родственница, что ли, а по возрасту, может быть, и дочь? Тогда понятно, почему она так бесится, но почему виноватым решила назначить меня?

– Это жизнь, а не романтическая книжка, в которой герои частенько рыдают, что это именно они во всём виноваты. Если уж вы знаете об экспедиции, то должны знать и то, что я был там на практике в составе группа студентов первокурсников. Не начальником экспедиции, не дипломированным магом, и даже не преподавателем. Ниже меня были только возницы и слуги, так что в сторону гвардеек я мог только смотреть, а на их командира ещё и с поклоном. Так что ваши претензии ко мне вообще непонятны.

Женщина меня словно не слышала, наливаясь яростью.

– Ты должен был её спасти!

Похоже, её переклинило от одного моего вида – дочь погибла, а я живой и рядом. А как бы я её дочь спасал? Эта гордячка смотрела на меня как на мусор, и любой мой совет или подсказку восприняла бы как оскорбление.

– Чтобы спастись, человек должен этого хотеть, должен быть готов подчиняться – и тут я сорвался, чувствуя, что женщина пошла вразнос, и моя смерть лишь вопрос нескольких минут – Вот ТЫ… готова подчиняться… МНЕ?! – заорал я.

Лицо женщины пошло пятнами, и я даже испугался, что её сейчас хватит удар.