"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

Первый вопрос: сколько на самом деле весит преимущество в наборе, если за него платят обзором назад.

Второй вопрос я записал последним, и был он не о машине.

Он был такой: что из сегодняшнего дня годится в бумагу, а что не годится ни во что.

В бумагу годилось всё, кроме того, что я видел, уходя. А из этого не следовало ни одной строки — ни для завода, ни для программы, ни для кого. Я просидел над этим местом дольше, чем над всеми четырьмя записями вместе, и не написал ничего, и оставил пустую строку. Впервые за год пустая строка не была честнее полной. Она просто была пустая.

Часов в одиннадцать я вышел и нашёл Бакулина у машины. Он спал сидя, спиной к колесу, и проснулся сразу.

— Ты на развороте что-то говорил. Губами.

— Говорил. В шлем, себе.

— Что?

— «Горит».

— Что горело?

— Всё, — сказал он.

К полуночи пришёл Горелов и сел напротив, не снимая планшета.

— Пиши пятую.

— Что?

— У меня на пробеге отпустил замок хвостового колеса. Хвост сел.

Я положил карандаш.

Четырнадцатого августа этот самый замок отпустил на второй машине, на земле, при работе мотора. Ту машину загнали, узел сняли и увезли. Мы записали в формуляр как временное и решили, что это её беда — брак одного экземпляра, найденный вовремя.

— На твоей?

— На моей. Сегодня. Второй раз за месяц и на другой машине.

— На гонке до этого было?

— Не было. Ни разу. Я гонял её трижды.

— Я сегодня трижды ловил себя на том, что жду отказа, — сказал он погодя. — Не дождался. А сел — и хвост сел вместе со мной.

Мы сидели и молчали.

Он ушёл, а я дописал.

Пятая. Замок хвостового колеса отпускает после боя. На гонке не повторяется — значит, на гонке это не вылезает. Или мы не умеем смотреть.

Глава 13

«Режим»

Замки сняли с двух машин и положили рядом на ящик, и первое, что я сделал, — придумал причину.

Причина была одна на оба случая: она объясняла, почему на гонке ничего не видно, и позволяла написать одну строку вместо двух. Я успел её произнести вслух и уже открыл тетрадь, когда Горелов положил ладонь на страницу.

— Сколько у нас случаев?

— Два.

— Значит, у нас два случая. Не причина.

— У них общее. Четыре признака.

— И три различия.

— Различия могут быть случайными.

— Могут, — согласился он. — А могут быть тем, что мы ищем. Ты этого не знаешь, и я не знаю.

— Тогда мы вообще ничего не напишем.

— Напишем. Два случая и семь строк, из них три — про то, чем они не похожи.

Таблицу завели в две графы: что сходится и что нет. Тетрадь была служебная, по боевой подготовке звена, — своих на фронте я не заводил и другим не советовал.

Мы просидели над двумя замками весь вечер двадцать девятого и всё утро тридцатого. Лампу поставили в ящик боком, чтобы свет падал в узел, а не в глаза; к третьему часу пальцы перестали чувствовать резьбу, и я стал считать витки глазами, отчего дело пошло вдвое медленнее. Смазка на снятых замках пахла кисло, как старое ведро, и запах этот держался в землянке ещё сутки.

Сходилось четыре признака: обе машины отказали после боя, обе — после посадки с ходу, у обеих замок отпустил на пробеге, и ни у одной этого не случилось на гонке. Не сходилось три: одна в тот день трижды брала взлётный в бою, другая — только на взлёте; у одной было семнадцать пробоин, у другой одна; одна села в три точки, вторая — на два колеса и опустила хвост уже на пробеге. Четыре совпадения из семи признаков вышли хуже полного несовпадения: два случая были похожи ровно настолько, чтобы захотелось объявить причину, и ровно настолько же расходились, чтобы объявлять её было нельзя.

Четвёртую строку различий писал он, и я поймал его на ней в тот же вечер.

— Ты откуда взял, что она садилась по мягкому?

— Видел.

— В формуляре стоит другое. Там записано «полоса».

Он взял формуляр, прочёл его весь, от первой страницы до последней записи, поставил на место и вычеркнул свою строку сам, не сказав в оправдание ни слова и не сославшись на то, что видел это своими глазами двумя днями раньше.

— Вычеркнул. Впиши вместо неё, что я написал по памяти и что это выяснилось в тот же вечер.

— Зачем это писать?

— Затем, что если так делаю я, так делают все, и тот, кто будет читать, должен знать, чего стоит наша таблица.

Второй случай мы разобрали за сутки и разобрали неправильно.

Неправильность выяснилась через три недели и выяснилась случайно: Лунин, меняя на той машине замок, сказал между делом, что этот у него третий за месяц и что первые два он ставил на другую.

Я спросил, на какую.

Оказалось — на ту самую, где отказа не было ни разу.

То есть замки на обеих меняли одинаково часто, на одной это кончилось отказом, на другой не кончилось, и разница была не