"Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Анатольевич Евтушенко

– Что ты имеешь в виду? – переспросил незнакомец.

– Это место, где всё гниёт. Но не до конца. Ещё можно разрезать. Вычистить, – объяснил Демьян.

– Ты сумасшедший, – сказал незнакомец, его голос был полон недоверия.

– Нет. Я – хирург. Только теперь работаю иначе. Не с органами, а с документами. Не с опухолями, а с именами, – произнёс Демьян.

Он поднял из пыли старый пинцет. Металл хрустнул в его пальцах.

– Я вырежу их. Одного за другим, – сказал он, его голос был полон решимости.

– Кого ты имеешь в виду? – спросил незнакомец, его тон стал встревоженным.

– Всех. Волкова, Петрова, Анну, деда, Михаила, – ответил Демьян.

– Ты говоришь так, будто у тебя есть план, – сказал незнакомец.

– План есть. Он начался с огня. Теперь – холод, – произнёс Демьян.

– Ты точно не из наших. Не с этой стороны, – сказал незнакомец, его голос был полон сомнения.

– Я ни с какой стороны. Я – остаток. Ошибка системы, – ответил Демьян.

Он положил тетрадь на стол.

– Это место – не просто руины. Это зеркало. В нём видно, что осталось от человека, когда его выжгли, – сказал он.

– Тебе нужно лечиться, – произнёс незнакомец.

– Уже поздно. Теперь лечить буду я, – ответил Демьян.

– Здесь нет инструментов, – сказал незнакомец.

– Они есть, – возразил Демьян, поднимая шприц с треснувшим корпусом. – Всё, что нужно, чтобы причинять боль.

– Ты не выживешь с таким подходом, – сказал незнакомец, его голос был полон тревоги.

– Это не про выживание. Это про расчёт, – ответил Демьян.

Он сел на койку. Пружины заскрипели под его весом.

– Когда придут искать, ты скажешь, что был здесь один. Понял? – спросил он, его голос был твёрдым.

– А если я не скажу? – спросил незнакомец.

– Тогда ты умрёшь первым, – ответил Демьян.

Наступила тишина. Затем тихо:

– Я скажу. Только не трогай меня, – произнёс незнакомец.

– Мне неинтересны те, кто просто гнил. Мне нужны те, кто резал. Кто отдавал приказы. Кто подписывал документы, – сказал Демьян.

– Я… я не знаю таких людей, – ответил незнакомец.

– Пока не знаешь. Но узнаешь, – произнёс Демьян.

Он лёг на ржавую койку. Его глаза закрылись на секунду, затем снова открылись.

– Завтра я пойду дальше. А ты забудь, что меня видел, – сказал он.

– Как тебя зовут? – спросил незнакомец.

– Это не важно. Всё, что было, сгорело, – ответил Демьян.

Он лежал, глядя в потолок. Через трещину в штукатурке виднелось небо – тёмное, без звёзд.

Сквозь ветер за окном всё ещё доносился слабый треск пламени.

Покосившийся стол скрипнул под локтем Демьяна. Свеча, зажатая в старом флаконе с надписью «настойка валерианы», трепетала от малейшего движения воздуха. Восковой потёк замер на боку стекла, словно слеза. Демьян медленно вдохнул через стиснутые зубы.

«Никакой стерильности. Всё как есть», – подумал он.

Он положил тетрадь на стол и перевернул обложку. Бумага, пожелтевшая от времени, отсыревшая, всё ещё держалась. Чернила выцвели. Старые каракули – фамилии, даты – нужно было стереть.

Демьян взял капиллярную ручку, найденную среди инструментов. Чернила ещё текли – тёмно-синие, почти чёрные.

Он начал писать, медленно, не спеша, словно делал надрез.

– Эксперимент. Объект: Ларин Демьян Юрьевич. Возраст: тридцать семь лет. Специальность: инфекционист, вирусолог, – написал он.

Он сделал паузу. Закашлялся. Накрыл рот платком. На ткани осталась кровь. Она всё ещё появлялась.

– Исходное состояние: стандартный клинический профиль. Стабильный. Эмпатичный. Ценит принципы, профессию, коллег, – продолжил он.

Демьян поднял голову. Свеча дрожала, отбрасывая тень, похожую на профиль – узкий лоб, резкий нос.

Он продолжил писать.

– Начало мутации: сентябрь. Подозрение на внедрение в структуру. Повторные вызовы на допросы. Первые допросы. Первая бессонница, – написал он.

– Первая потеря – Алексей, – добавил он.

– Алексей, – произнёс он вслух. – Объект номер два. Пациент. Друг. Свидетель.

Он написал:

– Смерть в изоляции. Причина: устранение нежелательного свидетеля. Это спровоцировало первый сдвиг.

Дверь со скрипом приоткрылась. Раздался голос:

– Ты… ты всё ещё пишешь? – спросил незнакомец, его голос был полон удивления.

– Тихо, – ответил Демьян.

– Что ты там делаешь? – спросил незнакомец.

– Документирую, – сказал Демьян.

– Что именно? – переспросил незнакомец.

– То, что началось в подвале, – ответил Демьян.

– Зачем тебе это? – спросил незнакомец.

– Чтобы потом никто не сказал: «Мы не знали», – произнёс Демьян.

– А кто это будет читать? – спросил незнакомец, его тон стал настойчивым.

– Если я останусь – я сам. Если нет – пусть найдут. Пусть увидят, – ответил Демьян.

– Слушай, я не понимаю. Это… ты ведёшь дневник? – спросил незнакомец.

– Это журнал. Журнал мутации, – сказал Демьян.

– Ты звучишь как сумасшедший, – произнёс незнакомец.

– Не мешай, – отрезал Демьян.

Он вернулся к письму.

– Этап второй. Воздействие: Волков. Методы: систематический допрос, лишение сна, психологическое давление, – написал он.

– Симптомы: дезориентация, агрессия, первые галлюцинации, – продолжил он.

– Поведенческий сдвиг: ярость, мелкая ложь в ответ, первое внутреннее оправдание, – добавил он.

Демьян поднял голову.

– Второй день допросов – когда Волков сказал: «Все ваши уже признались», – произнёс он вслух.

– Это был момент – как вирус проникает в клетку, – сказал он.

– Следующий. Петров. Коллега, – написал он.

– Переход в стадию мутации: кража идей. Презентация моего материала от его имени, – продолжил он.

– Эффект: отторжение альтруистической модели, – добавил он.

– Возникновение клинической одержимости, – написал он.

– Отвращение, – завершил он.

Он дописал:

– Этап третий: Анна. Эмоциональная привязка. Пассивное предательство, – написал он.

– Фраза: «Я ничего не могу сделать», – добавил он.

– Анализ: уклонение от действия под видом заботы, – продолжил он.

– Вирусная реакция: иммунный откат. Потеря доверия, – завершил он.

Из коридора раздался голос:

– Ты с ума сошёл. Это же просто люди. У них страх. У них дети, работа, – сказал незнакомец, его голос был полон возмущения.

– Это не страх. Это система, – ответил Демьян.

– А ты кто? Судья? Господь? – спросил незнакомец, его тон стал резким.

– Я – инструмент, – сказал Демьян.

–