Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

на разжигание недовольства в стране и раскачивания всей ситуации. Или ещё один, служил в тайной канцелярии. Мелкий чин, а умудрялся получать доступ к секретной информации, а потом потихоньку торговать ей, ещё он пользуясь своим положением мог запросто устроить небольшую слежку за не малое вознаграждение за тем, на кого пришёл заказ.

С одержимыми и с теми, кто им служил добровольно, разговор был короткий. Тьму под кожу, а потом то, что от них оставалось, выбрасывал на Изнанку.

Если твари ничего не говорили, только сыпали угрозами в начале, то вот их слуги таким терпением и силой воли не отличались, петь начинали очень быстро и помногу, выкладывая мне всё, как на исповеди прям, про себя, про всех своих знакомых и их дела, всё-всё, стремясь продлить свои жалкие жизни. Зря. Не пожалел никого и муки совести меня не мучили, хватило одного раза увидеть как эти, которые потом плакали и умоляли, готовят обед хозяевам. Тот, который первый трупоед, был просто душкой по сравнению с тем, что я насмотрелся в исполнении обычных людей. Потому мои руки не дрожали и сомнений не возникало. Они были просто очередными монстрами.

Я торопился, потому как после пары дней стало понятно, что долго резвиться не дадут, потому что почти сразу, после первых пропавших ублюдков, поднялась волна вони на телевидении и в сети. Люди были справедливо возмущены пропажей добропорядочных, по их мнению, граждан, а ещё тем, что власть особо не чешется и не торопиться с поимкой виновных.

Я прямо чувствовал как время неумолимо убегает, совсем скоро мне скажут остановиться и придётся подчиниться, во всяком случае сделать вид будет необходимо, мне пока совсем не с руки ссориться с князем. Наоборот пришла пора плотной дружбы и сотрудничества. Надеюсь когда, через много лет, он будет вспоминать это время, то почти сразу у него будет начинаться изжога или нервный тик, а лучше и то и другое одновременно.

Для того чтобы отдалить момент запрета я почти перестал бывать дома, оставил там же свой телефон и максимально взвинтил циркуляцию энергии внутри себя, чтобы спать как можно меньше, а успеть как можно больше.

Я понимал, что долго так протянуть не смогу, отдыхать мне тоже иногда надо, к тому же пусть считаю, что делаю всё правильно, что ни монстры, ни люди помогающие им, жить не должны, но мне приходиться пропускать через себя концентраты от одержимых и души убитых мной людей. Это всё очень давит мне на мозг, да даже морально тяжело пропускать это всё через себя, постоянно балансируя на грани сумасшествия, но даже так иногда срываясь.

Как например с аристократиком, который, паскуда, устроил у себя мини аукцион с живым товаром. У него можно было купить всё и всех. Хочешь женщину или мужчину, блондинку или брюнетку, без проблем. Нравятся по моложе или даже совсем маленькие? Легко. Любой каприз и товар, только плати.

К тому моменту у меня были нервы как натянутая струна, проверка этого упыря стало последней каплей на чаше весов. В себя я пришёл стоя у ворот особняка, на которых висел этот лихой торговец с выпущенными кишками, а в доме картинка была ещё лучше. Идеально разделанные тела не состоявшихся покупателей и слуг хозяина валялись по всему особняку придавая не забываемую картинку местному интерьеру. Живыми были только те кого приготовили на продажу. Хорошо ещё их не тронул, а то совсем не помню как всё это тут натворил.

Последний раз окинув взглядом дом мёртвых, я шагнул на Изнанку. Хватит, надо прийти в себя и отдохнуть, чувствую это всё мне ещё аукнется, но насрать, не жалею.

* * *

Напился! В дрова! Выпил всё, до чего смог дотянуться в домашнем мини баре, который остался после хозяина.

В этом мире хватало алкоголя. Были как знакомые, типа водки и коньяка, так и те про которые никогда не слышал, хотя справедливости ради стоит сказать, что в своём мире большим знатоком не был, так что возможно у нас они тоже были, просто не слышал.

В любом случае начал я с родного, что было знакомо по прошлому миру. С водки.

Была тут бутылка, которую выпил очень быстро, но эффект оказался другой, а не привычный. Я почти не опьянел. Отбросив пустую тару, достал коньяк и принялся глушить его до тех пор, пока не почувствовал, что дом начал немного шататься, а мысли в голове путаться.

Дальше уже достигал кондиции более цивильно, по моему даже что-то съел, но точно не скажу, потому как последнее воспоминание было о том как открываю очередную бутылку с не знакомой этикеткой и зелёной бурдой внутри. Вот она меня и срубила окончательно. Убойная вещь, надо будет узнать, что это и сделать запасец. Чувствую, он мне может понадобиться с такой жизнью.

Как бы я не говорил, что делаю всё правильно, как бы не считал тех людей монстрами, но голова не компьютер, её так просто не выключишь. Эпопея с бандитами наложилась на последние события, психика оказалась совсем не готова к такому или возможна она в принципе на такое не способна, но пока был занят делом особо не замечал, но стоило оказаться дома и расслабиться, как воспоминания заполонили голову. Перед глазами начали вставать и проплывать увиденные картинки, события. Люди убитые мной и трупы убитые монстрами или их слугами. Весь тот ужас, десятой части которого обычному человеку хватит гарантированно свихнуться, я начал проживать по новой.

Не найдя лучшего решения на тот момент, обратился к проверенному способу, а сейчас лежу на диване и расплачиваюсь. Голову разрывает на куски, тошнит так, что дышать страшно, вывернуть может от самого не значительного движения, перед глазами всё плывёт и качается, потому не рискнул их до сих пор открыть. Боюсь, лопнут на хрен.

«Э, а как я на диване оказался? А я вообще на нём?» — мысль возникла не праздная, не помню ничего.

Осторожно и крайне медленно зашарил рукой вокруг себя и почти сразу понял, что да, я на диване. При том укрыт одеялом и раздет, то есть не совсем, но верхняя одежда снята. Однако.

— Очнулся? — раздался голос который я меньше всего ожидал услышать.

Приоткрыв один глаз смог убедить, что не ошибся. Это реально была Анна, которая сидела в кресле напротив, забравшись в него с ногами и держала в руке книгу.

— Ты мне кажешься — с трудом разлепил пересохшие губы и кое-как проскрипел тем, что осталось от моего