Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

видимых повреждений, да и ощущения вполне себе нормальные, даже не запыхался. Олово прав, я становился сильнее, выносливее, быстрее, пусть не по часам, как в сказке, но наногранды постепенно переделывали мой организм под себя. Когда Мёрзлый рассказывал о проводниках, то предупреждал, что такое обязательно произойдёт, и что простые люди под дозой будут заметно уступать мне по всем параметрам.

От дороги донёсся шум электромотора. Я пробрался к опушке, развёл ветви. Со стороны Квартирника ехала обычная платформа. Ехала медленно, трое бойцов напряжённо вглядывались в заросли. Метрах в двадцати от меня остановилась.

Всё-таки визг язычника всполошил охрану.

— Здесь где-то, — сказал один.

— Уверен, что они? — переспросил другой.

— Что я, визг язычника от кукушки не отличу?

— А кто тебя знает? На прошлой неделе ты дым почуял, и нам два часа пришлось костёр искать.

— Ты задрал уже, Юрасик, вспоминать за тот случай. Я реально чуял. Понтарь потом подтвердил, что они провода на перекрёстке обжигали. Ну?

— Не нукай, не запряг. Обжигали они на перекрёстке, а ты к реке нас погнал. Где перекрёсток, где река! Географию учи, придурок.

— Хорош базлать, — сквозь зубы процедил третий. — Приехали, надо идти проверять. А если ты, Фонарь, опять облажался, я тебе передний зуб пассатижами вырву. Или задний. Мне для коллекции как раз твоего не хватает. Ну так чё, Фонарь, здесь смотрим или показалось тебе?

Третий и в самом деле мог проделать с зубами тщедушного Фонаря что угодно. Выглядел он как конченный отморозок: клочковатая борода, расплющенный нос, да и выше меня на голову, про кулаки вообще не упоминаю.

— Может и показалось, — уже не столь уверенно прогундосил Фонарь. — Может был визг, а может птица какая. Тут постоянно кто-нить орёт. Я чё, всех по голосам различать должен?

— Так какого хера, — заскрипел Юрасик, — ты на пост доложил, что визг слышал? Нам с Вышкой заняться больше нечем, как по лесам бегать, третий угол искать?

Троица прошла вдоль опушки, остановилась почти напротив меня. У этого Фонаря с определением направления всё в порядке, хоть сейчас может идти стрелкой компаса подрабатывать, зря его Юрасик хает. Если они прочешут чапыжник, то обязательно наткнуться на убиенных язычников. По следам поймут, что не сами они друг друга положили, и что охотник не высушил их, бросив такое богатство вытекать на землю. Возникнут вопросы, сообщат на верх, а там наверняка свяжут тварей со мной, поймут, что я рядом, усилят охрану. Мне такое дело не нравится. И эту троицу валить бессмысленно, разве что из расчёта сокращения боевого населения Квартирника. Сейчас любой труп на меня повесят, и опять же усилят охрану периметра.

— Ну так чё, назад отвалим или пойдём смотреть? — без особого желания куда-то топать, спросил Вышка.

— Да вроде посмотрели уже, — пожал плечами Юрасик. Лезть в заросли, искать непонятно чего, рисковать нарваться на тварь он явно не испытывал желания. — Поехали отсюда. Обед уже, а мы тут как тараканы.

— Да чё там за обед, — фыркнул Фонарь. — Суп из крапивницы.

— Понтарь утром ворону подстрелил, так что суп сегодня на мясном бульоне, — сообщил Вышка. — А ты, Фонарь, коли прихотливый такой, обедать будешь во вторую смену.

— Почему опять я? Вчера я, позавчера я. Вечно мне одни объедки достаются.

— Это потому что ты географию не знаешь, — засмеялся Юрасик. — Лечись от глюков, придурок.

— Всё, грузимся, — подвёл итог Вышка.

Я дождался, когда они отъедут подальше, и только после этого выбрался из чапыжника. До Квартирника оставалось не более километра, его мощные стены уже можно было рассмотреть. Дорога тянулась вдоль кромки зарослей, потом резко сворачивала. Возле поворота я остановился. Впереди триста метров открытого пространства. Кое-где мелкий кустарник, одинокие деревца, но вообще — чистое поле. Забора нет, те мотки колючей проволоки, сплошным кольцом окружавшие кирпичные стены здания, забором считать нельзя. Дорогу перекрывал бетонный блок. Справа на парковке стояли две электроплатформы и трансформаторная будку, тут же рядом часовой. Он сидел на блоке, зевал.

Стоит выйти на поле, меня сразу заметят. Кроме часового, вдоль колючки ходил патруль, а на крыше Квартирника застыл в позе наблюдатель с биноклем.

Не скажу, что охрана серьёзная, но при любом раскладе днём нечего и думать добраться до здания незамеченным. Ночью будет проще. Сомневаюсь, что кто-то из сторожей под дозой, а про тепловизор они вряд ли слышали. Что ж, дождусь темноты. Но как быть дальше? Чтобы пробраться внутрь Квартирника, хотя бы во внутренний двор, нужно взять блокпост, дальше металлическая дверь, её никакими способностями не открыть, только связавшись с караулкой по рации. Потом длинный узкий коридор под прицелом пулемёта. Допустим, я всё это одолею. Не знаю пока как, но — допустим.

Что потом? Где искать Алису?

Квартирник — это сотни отдельных камер, три этажа, подвал. Алиса может находиться в любой точке. Чтобы обыскать их, потребуется несколько дней. Кто мне позволит сделать это? Так что внаглую, в одиночку — ничего не получится.

Существует только один способ.

Я снял плащ, сбросил тактический ремень, разгрузку, остался в одной клетчатой форме. Вынул из портсигара шприц, закатал рукав и загнал в вену очередную дозу нанограндов. За последние дни их количество заметно понизилось. Ранение, контроль, нервозная обстановка — всё это сказывается не лучшим образом на их сохранности. А сегодня мне потребуется много расплавленного серебра.

Закрыл глаза, пережидая реакцию организма на дозу. Глубокий вдох, выдох… Вышел на дорогу и направился к будке. Часовой заметил меня не сразу. То ли дремал, то ли задумался о чём-то своём. До будки оставалось меньше сотни шагов, когда он наконец-то поднял голову… и тут же вскочил, направив на меня ружьё.

— Остановись! Ты кто такой? Остановись, говорю!

Я остановился и поднял руки, чтобы он мог убедиться, что оружия у меня нет.

— Всё нормально, дружбан, я чист, аки агнец.

— Какой ещё агнец? Двигай ко мне. Медленно! И руки не опускай.

Часовым оказался тот самый Фонарь. Одной рукой он держал укороченную одностволку, второй потянул из кармана рацию. Моё появление его взволновало, щёки побагровели, пальцы тряслись. Он едва не выронил рацию. С такими нервами он и на спуск надавить может.

— Успокойся, я тебя не трону.

— Рот закрой! — его колотило. — Эй, караулка! Вышка! Это я, Фонарь! Тревога! Бегом сюда! У меня тут хрен какой-то