Апелляция кибер аутсайдера 1-5 - Семён Афанасьев

— Какой результат быстрее? — Хамасаки ни секунды не задумалась над выбором.

— У нас.

— Диктуйте адрес.

— Лайтхаус роуд... Хава-А...

— Эскобар-сан, — японка намеренно назвала собеседницу именем родителей. — Эта дама у меня изолирована, м-м-м, без специальных документальных полномочий — на уровне наших с ней родственных связей. К сожалению, я никак не смогу подтвердить правовые основания для такой медицинской помощи. Навязчивой, — это следовало проговорить отдельно.

— И не нужно, — латиноамериканка по-прежнему мягко улыбалась. — Давайте просто отметим сам эпизод в памяти? Никакие документы не требуются. Если вы успокоитесь прямо сейчас и положитесь на наших специалистов, этого будет более чем достаточно. Нам же в первую очередь нужен результат, а не сам документ?

— Да.

— Ну вот. Не тревожьтесь! Если она не способна удерживаться от срыва в запой в принципе, мы это определим в течение полусуток и тут же доложим вам. Но даже в этом случае вы получите её обратно абсолютно трезвой, с печенью, почками и нормальным кровообращением головного мозга.

— Я затрудняюсь выразить свою благодарность надлежащим образом.

— Это лишнее, — Дальхис чертовски располагала к себе. — Мы не склонны чрезмерно поклоняться букве закона, если само дело богоугодное. Тем более что я догадываюсь, о какой именно персоне идёт речь, — мать одноклассницы дочери задержала веки в закрытом положении.

— Спасибо ещё раз. Вам говорили, что вы способны возбуждать даже женщину? — японка неожиданно для себя решила плюнуть вообще на все барьеры. — Это комплимент, если что. Не предложение.

— До рождения Айи я была би, — улыбка на лице Эскобар никуда не делась. — Но об этом лучше не по телефону, а вечером, когда вы будете забирать свою пациентку от нас. Адрес уже у вас в мессенджере.

_________

"Тика, у мен прблмы" — она даже перечитала дважды, пока не сообразила, что это пришло от Виктора.

"Я у входа! Ты где?!" — а ведь даже не успела толком порадоваться, что у парня такие успехи в управлении интерфейсом.

Прорыв, которого не должно быть. Если опираться на массовую статистику.

"Стлвя. Змлк нмёки на тца. Прдёте щас???".

"ДА".

Она по-максимуму ускорилась, не переходя на бег: в узкой юбке и на каблуках это было бы технически нереально.

Когда она вошла в школьную столовую, Виктор вовсю дрался с незнакомым ей пацаном, который прямо-таки сиял тройкой расширений неотсюда.

Тика на мгновение впала в ступор: если ждать, кто победит — можно дождаться не того, на что рассчитываешь. Если же прийти на помощь подопечному лично — это будет не просто перебор, а второй скандал за день, да ещё какой!

Мамаша прибежала защищать великовозрастного. Причём, мамаша совсем другой девочки.

Через секунду Хамасаки отмерла и хлопнул себя по лбу: дочь!

***

— Почему ты его сразу не забил, как мамонта? — Тика то ли шутит, то ли действительно выясняет.

С "земляком" я в итоге почти управился, но нас растащили прибежавшие по просьбе опекунши латиносы.

— Он — единственный человек здесь, который может говорить со мной по-русски, если не считать Трофимова. Не хотел травмировать, бил без кастета.

— Сентиментальность?! — мать Миру искренне удивляется.

— Что-то типа. Ну и вот такие детали. — В подробностях пересказываю содержание нашего разговора. — Я даже не знаю, как к этому относиться. Вы случайно не в курсе, на какие моменты он так старательно намекал? Вроде бы касается отца, а вы были близки.

Хамасаки-старшая неожиданно смущается и только что не краснеет. Затем воровато оглядывается по сторонам и понижает громкость, почти шипит:

— Не тут! Пошли выйдем, пройдёмся по парку!

— Вы же сами назначили в столовой? Хорошо, как скажете.

На биологию я, судя по всему, и так не попадаю — хотя это и не самая большая моя проблема. Наверное.

Глава 13

— Я даже не знаю, с чего начать. — Тика уже привычным образом держит меня под руку, пока мы бредём по круговой аллее школьного парка. — Знаешь, я же сама ехала сюда, чтобы с тобой поговорить, сама набрала тебя. А теперь чувствую себя запутавшейся в трёх соснах.

— Богатые тоже плачут.

— Что?

— Поговорка из моего родного культурного слоя. Означает, мне бы ваши проблемы.

— Это только видимость! — отстранённая рассеянность слетает с неё за секунду. — Если хочешь, могу поделиться с тобой своими проблемами! Тем более что мы теперь в официальных отношениях!

— Мартинес именно в этом месте выдала бы какую-нибудь двусмысленную остроту, — замечаю.

— С неё станется, — резковато бросает опекунша.

— Самое простое начало: что для вас является наиболее неприятным? Из всего списка, который вы хотели обсудить? — предлагаю, немного сообразив.

— Твоя мать. — Японка даже на мгновение не задумывается.

— Э-э-э?

Хотя, если подумать, там может иметь место какая-нибудь женская ревность — всё-таки обе были связаны с Сергеем Седьковым.

— Она изолирована по моему приказу, — выдаёт Тика.

Мне даже не приходится изображать ошалевший вид:

— Зачем? Как надолго? И как это понимать?

— Поскольку я сейчас отделила собственный офис от мужа, люди туда пришли новые. — Тика меня не слышит. Кажется, ей важнее высказаться самой. — Не выдрессированные. Сегодня, вот только что, после старта терапии они не исполнили мой приказ не спускать с неё глаз.

— Знаете, здесь мне становится страшно. Мать, как вы говорите, изолирована. Управляете процессом вы, ваши люди вас не слушаются. Я ничего не упускаю? При этом вы являетесь к концу моих школьных занятий, чтобы мне об этом сообщить.

— Вот я и говорю: не знаю, с чего начать, — женщина убедительно изображает проколотый воздушный шарик.

— Зачем вам понадобилась изоляция моей матери? Чего вы хотите?

— Ты в курсе, что её алкоголизм балансирует на стадии деградации личности? А может, даже и не балансирует уже, надо дообследовать.

— Я не силён в традиционной медицине. Насколько помню, там, откуда я родом, единой классификации по теме не было: наркологи разных стран даже между собой спорили.

— Она пьёт, как деградант!

— Да я уже заметил... — неожиданно для себя рассказываю ей наш ночной инцидент. — Хорошо, что девчонки отнеслись с пониманием: вообще сделали вид, что ничего страшного не случилось.

— А ты? — она внимательно смотрит на меня.

— А мне сквозь землю провалиться хотелось! Уже молчу на тему, как нам дальше жить с такими концертами.

— Я была у вас утром, сразу после твоего ухода. Совсем немного разминулись у подъезда. — Неожиданно признается мать Миру.

— И?

— Хотела поговорить с Натали лично, без тебя.

— По поводу?

— Ваше гражданство. Моё твоё опекунство. Твоя учёба. Ваш прожиточный минимум с учётом того, что на неё рассчитывать не приходится. — Хамасаки-старшая медленно вдыхает и шумно выдыхает. — Перевод наших с ней