Весь Нил Стивенсон в одном томе - Нил Стивенсон

приставал к рабочим, чинившим крышу, потом ушел в поле и до вечера пинал ногами камешки, изучал границы и общее расположение района мельницы. Нелл время от времени бегала его проведать. Сначала он был настроен скептически, потом повеселел, а под конец совсем успокоился, залез на большой валун и стал смотреть на мельничное колесо. Так он сидел, бросал в воду камешки, покусывал ноготь на большом пальце и думал.

Брэд вернулся не поздно. Он съехал на гнедом жеребце с горы, петляя по зеленой полосе, прямо под собачьей сеткой. Его знали и пропускали. Гарв откашлял мокроту и приблизился с заранее заготовленной речью. Брэд только взглянул через его плечо на Нелл, на мгновение залюбовался и тут же смущенно отвел взгляд. Вердикт был таков: они могут остаться на ночь, все остальное зависит от юридических тонкостей, которые не в его власти.

— Вы ничего такого не натворили, что бы заинтересовало шанхайскую полицию? — спросил Брэд. Гарв ответил "нет", просто "нет" без всяких технических пояснений, подробностей и оговорок.

Нелл хотела бы рассказать Брэду все, но она заметила, что в Букваре кролик Питер никогда не отвечает правдой на прямой вопрос.

— Глядя на наши зеленые лужайки и большие дома, вы можете подумать, что у нас тут Новая Атлантида, — сказал Брэд, — на самом же деле, мы под шанхайской юрисдикцией, как и прочие Арендованные Территории. Обычно полиция к нам не ходит, потому что мы люди мирные, и у нас с ними определенные договоренности. Но если выяснится, что мы укрываем беглых грабителей…

— Хватит! — выпалил Гарв. Стало ясно, что он все это обмозговал, пока сидел на камне, и только дожидался, пока взрослые дойдут до того же своим умом. Не успела Нелл опомниться, как он подбежал к ней, обнял, поцеловал в губы и опрометью припустил через луг к океану. Нелл бросилась вдогонку, но сразу отстала, а потом и вовсе споткнулась о кустик колокольчиков. Гарв растворялся в слезной дымке. Когда Нелл совсем перестала его видеть, то свернулась калачиком и принялась рыдать. Через какое-то время подошла Рита, взяла ее сильными руками и понесла в сторону медленно вращающегося мельничного колеса.

Ханьских сироток приобщают к благам современной образовательной технологии; судья Ван размышляет об основополагающих принципах конфуцианства

В плавучих приютах имелись встроенные матсборщики, но их, разумеется, невозможно было подсоединить к Источнику. Исходное вещество черпалось из контейнеров — больших емкостей с аккуратно упакованными атомами. Их поднимали на борт кранами и подключали к матсборщикам, как линии подачи на суше. Корабли часто заходили в Шанхай, выгружали пустые контейнеры и принимали на борт полные — голодные рты кормились почти исключительно синтетическим рисом из матсборщиков.

Кораблей было уже семь. Первые пять нарекли по пяти главным добродетелям Учителя, дальше в ход пошли имена важнейших конфуцианских мудрецов. Судья Ван прилетел на корабль, называемый (насколько это слово вообще можно перевести) "Великодушие", и лично доставил в рукаве программу для матсборщика. На этом корабле он побывал в памятную ночь прогулки с доктором Икс, и с тех пор здешние пятьдесят тысяч мышек были ему чем-то ближе остальных.

Программа предназначалась для большого матсборщика, способного собирать десять букварей за цикл. Когда первая стопка была готова, судья Ван взял верхний томик, осмотрел яшмовую обложку, полистал страницы, любуясь картинками и придирчиво оценивая каллиграфию.

Он прошел в игровую, где носились несколько сот маленьких мышек, выбрал одну взглядом и подозвал. Малышка неохотно подошла, и с ней — энергичная воспитательница, которая поочередно улыбалась девочке и кланялась судье Вану.

Он сел на корточки, заглянул девочке в глаза и протянул книгу. Малышку та заинтересовала больше, чем судья Ван, но она была хорошо воспитана, поэтому поклонилась и поблагодарила. Потом она открыла книгу, и глаза у нее стали большие-пребольшие. Книга заговорила. Судье Вану голос показался немного казенным, скучноватым. Девочке было все равно. Она поймалась.

Судья Ван выпрямился: сотни крохотных девочек, встав на цыпочки и открыв рты, смотрели на яшмовую книгу.

Наконец-то он сумел сделать на своем посту что-то безусловно хорошее. В Прибрежной Республике такое было немыслимо, в Поднебесной, во всем следующей духу Учителя, это — просто часть его обязанностей.

Он повернулся и вышел. Девочки этого не заметили, и хорошо — зачем им видеть, что губы его дрожат, а глаза наполнились слезами. Идя по коридору к верхней палубе, где ждал его дирижабль, он в тысячный раз вспомнил Великое Учение, квинтэссенцию мудрости Учителя:

"В древности тот, кто хотел бы прославить свои добродетели в Поднебесной, сначала должен был наладить надлежащее управление государством. Тот, кто желал наладить надлежащее управление государством, сначала должен был привести в порядок свою семью. Тот, кто желал привести в порядок семью, должен был начинать с самоусовершенствования. Тот, кто хотел самоусовершенствоваться, должен был начинать с выправления своего сердца. Тот, кто желал выправить свое сердце, должен был сначала сделать искренними свои помыслы. Тот, кто хотел сделать искренними свои помыслы, сначала должен был расширить свои познания. Расширение познания заключается в постижении сущности вещей… От Сына Неба до простолюдинов все должны почитать воспитание личности корнем всего прочего" [377].

Хакворт получает двусмысленное послание; поездка через Ванкувер; татуированная женщина и тотемный столб; он вступает в потаенную область Барабанщиков

На шее у Похитителя было что-то вроде бардачка. Проезжая по дамбе, Хакворт открыл его, желая проверить, сможет ли убрать туда котелок, не складывая, не сминая, не скручивая, или иным образом не калеча изящный гиперболоид полей. Бардачок оказался самую малость тесноват. Однако доктор Икс озаботился сложить туда перекус: пригоршню (три, если уж совсем точно) гадательных пирожных. Выглядели они вполне аппетитно. Хакворт взял одно и раскрыл. На бумажной полоске оказался пестрый мультипликационный рисунок: длинные не то палочки, не то черточки, кувыркались и отскакивали одна от другой. Вид их показался Хакворту смутно знакомым; ах да, конечно, стебли тысячелистника, которые используются в даосских гаданиях. Однако, вместо того, чтобы образовать гексаграмму из "Ицзина", они, один за другим, сложились в псевдоиероглифический шрифт, каким пишут вывески дешевых китайских ресторанчиков. Когда последняя палочка встала на место, получилось следующее:

ИЩИ АЛХИМИКА

— Спасибочки, доктор Икс, — буркнул Хакворт. Он продолжал смотреть, надеясь дождаться более информативного сообщения, но полоска оставалась мертвой — только смять и выбросить.

Похититель замедлил бег, целенаправленно пересек университетский городок и свернул к северу, на мост, и оттуда на полуостров, составляющий собственно Ванкувер. Робобыла прекрасно выбирала путь, ни на кого не наступала. Хакворт вскоре перестал тревожиться и положился