"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

Теперь Лернавай развернулся к Уеаткону и уточнил холодно:

– С кем тогда Хелен прыгала из окна?

– Неважно, – отмахнулся Артам, но сдался под тяжелым взглядом Раймонда. – С одним студентом, эм-м, артефактором, ты его не знаешь. Но там были и другие свидетели, да кто угодно мог узнать, а вот в жилой комнате никого, кроме Хелен, не было. Итак, чем мы с ней там занимались?

Сколько же горящих любопытством – и нездоровым ехидством, а то и злорадством тоже – взглядов скрестилось на смутившейся девушке.

– Ты предупредил, кто за мной шпионит в академии, а я тебе заваривала чай, – расцепив стиснутые зубы, выдала Хелен, покосившись на бывшего жениха, который ей того шпиона и приставил. – Грела чайник магическим огнем прямо в своих руках.

– А потом?

Нет, Артам явно решил самоубиться, задавая такие провокационные вопросы при толпе посторонних, да еще коллег Лернавая. Именно сейчас они все без исключений внимали каждому слову, стараясь даже одеждой не шуршать. Но Артаму же потом если не она сама, так Лернавай эти вопросы обязательно припомнит!

Лернавай также перевел свой взгляд, которым можно уже заморозить, с ухмыляющегося Артама на девушку, стоящую за решеткой. Жаль, что за этими металлическими прутьями нельзя спрятаться от темных глаз бывшего жениха.

"Ну, Артам, ты сам напросился...".

– А потом мы договаривались о том, как будем обманывать эйра Лернавая, делая вид, будто выполняем его задание. И ты, Артам, тогда обещал вести себя хорошо! Но сейчас ведешь себя плохо! Ты ведь мне клятву давал! О неразглашении!

В помещении раздалось несколько сдавленных не то смешков, не то покашливаний, помешанных с удивленными шепотками. Кавим скрестил руки на груди и с чуть не отвисшей челюстью смотрел то на девушку, то на Уеаткона. А тот со смешком выдал:

– И я ее и не нарушаю. Не я же сейчас всё это рассказываю.

Хелен громко затянулась воздухом и стиснула зубы, чтобы сейчас еще чего не сказать резкого. Ее что, опять развели? Может, нужно было оговорить, что расскажет не совсем всё о своем прошлом?

Зато довольный Артам повернулся к Лернаваю:

– Но реагирует на провокации она точно, как Хелен! Один в один! Если бы не ограничители магии у нее на руках, в меня бы уже наверняка летел нан! Или несколько.

И улыбка у него до самых ушей, словно в лотерею крупный куш выиграл.

– У Элианы Маккин нет нанов, – прокомментировал немного пришибленный Кавим, хлопая ресницами.

– То есть пока нет? Надолго ли? Я уверен, Хелен опять что-нибудь быстро придумает, – отмахнулся Уеаткон.

– Она не Хелен! – рыкнул Лернавай.

И вот это было очень неприятно. Значит, бывший жених ей опять не верит.

Что и стоило ожидать, протяжно выдохнула девушка. Но как ей доказать? Поддержки одного Артама будет недостаточно, ведь должны поверить именно дознаватели! Она-то в их клетке сидит!

– А вам, эйр Лернавай, могу рассказать, что было в котронских шкатулках. И что было написано на самом последнем предмете из тех шкатулок, – заговорила девушка, пытаясь где-то внутри по сусекам наскрести еще немного решительности под многочисленными и такими пронзительными взглядами дознавателей. – Или о каком-нибудь разговоре... с гевайн, на котором вы были. Или о какой-нибудь магической теории... кхм, моего батюшки, – в последний момент вспомнила она, что для всех непосвящённых ее "бредовые" идеи в сфере магии по-прежнему считались разработками барона Бальмануг, как она когда-то заявляла.

– Или хотя бы о цветных карточках и как их еще можно использовать. Тогда в кабинете, кроме меня, были только те люди, которым вы наверняка верите. Вам их перечислить? Не могли же они проболтаться... ракасам о карточках? – выдала Хелен, глядя в упор на Лернавая.

И почему он у нее такой неверующий Фома?! Или почему Вакрок еще не служит в Управлении "полный рабочий день" да на хорошей должности? Лучше бы она сейчас с Вакроком говорила. Или с его отцом, Тобиасом. Тот бы ей поверил, потому что она говорит правду! И менталист бы это сразу понял! Девушка непроизвольно покосилась на того штатного "детектора", что так и стоял на прежнем месте.

– Гирут, подтверди, что я не лгу! – сама потребовала она.

– Какая наглость! – зашипел старший дознаватель Карадан.

– Ага, прямо как настоящая Хелен, – лыбился Уеаткон. – Да, Раймонд?

Лернавай дернул плечом, будто отгонял назойливую муху, а затем обратился к девушке:

– Но если ты Хелен Бальмануг... пусть неведомым образом оказавшаяся в теле Элианы Маккин, то кто сейчас в теле той Хелен?

– Что?! Она... жива?! Сейчас? – не поверила своим ушам девушка.

– Бальмануг жива? – удивленно оглянулся на Лернавая Карадан, а за ним еще несколько человек.

– Да, кстати, Раймонд. Как здоровье твоей невесты? – подпрягся молчащий до той поры, но всё внимательно слушающий глава Управления.

– Уже гораздо лучше, благодарю, эйр Трелвад, – кивнул Лернавай, не отрывая темного взгляда от ошарашенной девушки.

– Но... как?! Как такое возможно? – не понимала Хелен.

– Ты нам объясни, – холодно ответил Лернавай. – А чтобы сохранить наше время, и не тратить его на твою возможную ложь, предупрежу сразу: та девушка заверяет, что она тоже Хелен Бальмануг. И я ей верю больше, потому что свое детство она прекрасно помнит. В малейших деталях. И некая болезнь, на которую ты ссылаешься... опять, ей память не повредила. Но если ты собираешься спорить, то могу устроить тебе небольшой допрос, чтобы выяснить, вдруг ты сразу же всё необходимое вспомнила. Например, скажешь ли... как звали некую двоюродную тетку из рода Бальмануг, которая подарила Хелен в детстве большую куклу с целым набором мебели?

Хелен моргнула. Конечно, она не скажет. Она хоть и пользовалась в свое время памятью Бальмануг, как своей собственной, но сейчас-то у нее к ней доступа нет! Помнила только то, что в свое время вытаскивала из той памяти и запоминала заново. Например, все правила этикета, которые она когда-то учила с молодыми Ларками и на уроке с Норби, помнит и сейчас. Но какая еще родня была, да по роду Бальмануг, который она даже не хотела вспоминать, – без понятия! Она этот нюанс осознала уже здесь, в подвале местной Лубянки, когда пыталась по привычке покопаться в чужих воспоминаниях. Но их больше не