"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

за скорым прибытием отряда воинов, собранного феодалом для защиты собственных земель, и, поглядывая на драккары, нервно размышлять, не лучше ли вернуться на корабли и уплыть подобру-поздорову. Нет, теперь следует самим дать генеральное сражение и забрать всё, что чуть ли не просится в руки. Да, монархи со всей ответственностью решили сыграть на опережение.

Удивительно, что эти приготовления прошли незамеченными для фризских шпионов, которые во все времена маскировались под купцов и прочих предприимчивых дельцов. Возможно, наиболее наблюдательные из них подумали, что намечается поход на норвежцев или на какое-нибудь альбионское королевство. Каково же было удивление европейских монархов, когда многочисленные военные и транспортные скандинавские корабли показались у побережья Фризии и начали высаживать десант!

Не тратя времени, король Марк отдал приказ на захват как столицы, так и всех портов, и ближайших городков, обнуляя возможность местных бюргеров организоваться и прийти на помощь своему правительству. Распространяясь по равнинной местности, как сушёный горох, рассыпанный из ведра на пол, объединённое войско датчан и гётов стремительно принуждало неподготовленных буржуев к сдаче. Последние, привыкшие в своей жизни больше к подсчёту барышей и страхованию от рисков, скоро пришли к пониманию, что вооружённое сопротивление в безвыходной ситуации является не совсем выгодным решением.

Скандинавские короли тоже надеялись, что фризские лавочники и ростовщики не слишком рьяно схватятся за оружие, если им торжественно пообещать сохранение большей части накопленных богатств в обмен на покорность. То, что толстосумы впоследствии всё равно лишатся всего, об этом благоразумно никто не распространялся. На начальном этапе захватчикам представлялось важным подмять как можно большую территорию, пока до Хильдерика Лысого не дошли неожиданные новости, и он, более не стеснённый никакими прежними договорами, не начал откусывать южные фризские земли. Впрочем, европейские монархи редко соблюдали миролюбие, если агрессия виделась более выгодной.

Когда же через десять дней австразийская армия сдвинулась с места и перешла границу, то прибрежные и поэтому наиболее богатые фризские земли перешли под полный контроль объединённой армии. Вначале казалось, датчане и гёты не скоро возьмут хорошо укреплённые города, но случилось то, на что скандинавские короли возложили определённые надежды: Хильдерик Лысый, не привыкший к полумерам с теми, кого считал слабее себя, возжелал жёстко наказать бывших подданных франского короля, несколько лет назад силой оружия обрётших независимость. В результате австразийцы как голодная саранча начали захватывать приграничные области, не только радостно грабя местное население, но и безжалостно убивая любого, проявившего хоть малейшую непокорность.

Слухи об этом, подстёгиваемые злорадостными датчанами и гётами, быстро распространились по Фризии, и воинственные ранее магистраты начали сдавать города более милостивым, как им казалось, скандинавам. Спустя месяц армии вторжения встретились и через три дня начались переговоры о подписании договора о добрососедстве, в результате которого буржуазное северо-европейское государство перестало сущестовать.

Конечно, австразийский король негодовал в душе, что ему досталось не так уж и много, но скандинавская армия была значительно больше, да и имела приличный резерв. Впрочем, и полученного оказалось достаточно, чтобы прослыть среди поданных если и не объединителем земель, то умелым полководцем, не позволившему малоцивилизованным северянам осуществить свои захватнические замыслы.

Когда все межгосударственные соглашения были подписаны, армии разошлись, и король Марк, возблагодарив скандинавских богов, начал готовить к отгрузке первую партию захваченного золота, а гётские солдаты — к отправке домой. И всё вроде бы указывало на то, что фризская кампания закончилась почти удачно, как произошло слабое землетрясение. Датчане и гёты ускорили погрузку, но море неожиданно отсупило, заставив причаленные корабли лечь на бок, а потом огромной мощности небывало высокая волна ударила по всему побережью, сметая на своём пути не только суда и рыбачьи дома, но и целые поселения.

Когда вода, наконец, схлынула, люди не поверили своим глазам, разглядывая многочисленные страшные разрушения. Они не знали, что вслед за невиданной доселе волной придёт вторая, а за ней третья и четвёртая… Казалось, природа прогневалась на людишек, не пожелавших жить в мире и спокойствии, и решила показать им самую настоящую катастрофу, по сравнению с которой война — детская шалость. А через несколько дней северо-западная сторона небосклона стала затягиваться тёмными облаками, и весеннее Солнце, уже начавшее обогревать землю, скрылось из виду.

Если бы потоп захлестнул только Фризию, то европейские монархи получили бы возможность указать своим подданным на гнев Олимпийцев, пожелавшим проучить наглых скандинавов, не до конца отвергнувших своих племенных божков, но океанская вода обрушилась не только на Скандинавию, но и на Альбион, и на побережья Австразии, Нейстрии… Все европейские побережья получили свою долю неистовства стихии: разрушены порты и города, затоплены равнины и исчезли острова, погибли многие сотни тысяч людей, и ещё больше остались без крова.

Большая часть датско-гётской армии вторжения, что готовилась к возвращению домой, погибла, а от кораблей остались лишь доски. Погруженное на суда золото оказалось погребено грязью, и немногочисленные выжившие смогли найти только редкие монетки. Что случилось с королём Марком и его приближёнными так и осталось загадкой, но мало кто допускал их чудесное спасение.

Досталось и тем, кто ждал своих солдат, готовясь отпраздновать победу. Чудовищные волны прошлись и по проливам, разделявшим Данию от Гётии, разрушая города и накрывая острова. Резервную армию, которой должен был командовать король Хрёрик, тоже постигла печальная участь, но монарх выжил, с ужасом наблюдая из своего замка за разбушевавшейся природой, разрушающей такую милую сердцу Мальме. Возможно, единственным утешением для него была мысль, что ненавистным норвежцам может быть намного хуже. И пусть флот почти погиб, но гётская армия может под шумок захватить крепости и поселения, до которых высокомерному соседу явно не будет дела.

И пожилой гётский король оказался прав. Норвежские поселения, ютящихся в многочисленных фьордах, не избежали печальной участи. Страшная волна, столкнувшаяся с горным побережьем, вздыбилась чуть ли не до небес, поминая под себя всё, до чего прикасалась. Мало у кому повезло остаться в живых. Казалось, что неодолимый Фатум решил отомстить потомкам морских разбойников, держащих в минувшие века в страхе все европейские прибрежные поселения. Отомстить за тех, кто когда-то приносил на алтари дары, дабы не лишиться как состояния, так и жизни в результате нападения пиратов, с нескрываемой радостью разрушающих храмы ромейских богов.

Восточнее Нейстрии, в самом далёком углу бывшей ромейской провинции Лугдунская Галлия врезался в воды Атлантического океана полуостров Арморика, частью которого на протяжении веков владеют герцоги Литави, страстно желавшими называться королями. Аквитанским и франкским монархам периодически приходило в голову мысль покончить с неспокойным соседом, но умелая дипломатия стравливания врагов помогала амбициозным герцогам удержать независимость. Когда же Франкия разделилась