Фантастика 2026-83 - Алекса Франс

– Стараюсь, – самодовольно промурлыкала Юля.

– Так, что мы имеем! – Шеф наконец оторвался от компьютера и вывел на плазменную панель, висевшую на стене, новости из Интернета. – Касательно Крыма: он перешел к нам вполне законным путем через всенародный референдум на полуострове…

– Замечательно! – воскликнул Денис.

Громов недовольно на него посмотрел, и Фадеев притих.

– Дослушай, – произнес шеф. – Предпосылки к референдуму возникли из-за того, что на Украине к власти путем государственного переворота пришла полуфашистская хунта, финансируемая с Запада. В стране практически гражданская война, люди гибнут тысячами.

– Ни хрена себе, – присвистнул Денис.

– Согласен с твоей оценкой, – кивнул шеф и щелкнул мышкой, картинка на экране сменилась. – Наши отношения с США и Евросоюзом обострились до предела. Россия под жесткими санкциями.

– Ну, это не новость, – пожал плечами Фадеев.

Громов взглянул на него исподлобья и хмыкнул.

– А в США к власти пришел кандидат, который даже не участвовал в предвыборной гонке в нашей реальности, – продолжил изучать последние новости шеф. – Видимо, образ Распутина как-то повлиял на этого человека либо стал его предвестником. – Громов помолчал. – Или проклятием.

– Кто он? – разом спросили и Денис, и Юля.

– Некий Дональд Трамп! – произнес шеф.

Денис с Юлей потупились, они впервые слышали об этом человеке.

– Вот Хиллари, наверное, себе локти теперь кусает, – усмехнулась ёжик.

– А у нас тогда кто у власти? – спросил Фадеев.

Громов поднял палец кверху, указывая на фотографию президента России в рамочке, висевшую над его столом.

– Ну, хоть какая-то стабильность! – Денис улыбнулся.

– Шеф, я кое-что вспомнила, – вдруг произнесла Юля. – В коридоре времени мне было видение – революция, и она произошла не в мае, а в октябре!

– Похоже, своими действиями Сатановский не только не остановил гибель империи, но и ускорил ее! – сделал вывод Денис.

– Выходит, что так, – кивнул Громов. – Его вмешательство в историю послужило причиной, из-за которой привычная для нас цепь событий изменилась. Осталось только выяснить, насколько эти изменения серьезны.

Дверь распахнулась, и в кабинет вбежал взволнованный Максим Эдуардович. Очки у старика съехали набок, а в руках находилась куча перемешанных бумаг. Профессор бухнулся на свободный стул, раскидал бумаги и, заикаясь, пролепетал:

– Я никогда еще не видел подобных показателей! Похоже, история действительно претерпела изменения.

– Не томите, профессор, – потребовал шеф.

– Да-да, сейчас. – Поправив очки, Максим Эдуардович принялся рыться в бумагах, наконец, найдя нужный листок, он заговорил: – Колебание P-волн достигло уровня 12,612 процента…

«P-волны – это последствия действий попаданца, – припомнил Фадеев. – От 0 до 3 – это почти без изменений, до 5 – это норма, до 10 процентов – незначительные изменения в исторических процессах. А здесь 12!»

– То есть изменения чуть выше незначительных, – сделал вывод Денис.

Юля фыркнула, а Громов нахмурил брови и произнес:

– Продолжайте, профессор.

Лыков кивнул, поправил очки и, взяв в руки очередной листок, заговорил:

– T-колебания тоже не радуют. Их показатель в районе 5–6 процентов. Определить точнее не удается.

«Значит, и мы наследили, – понял Денис. – Или не совсем мы, а та вторая группа. Ведь один из них находился во дворце Юсупова вместе с хозяином и Сатановским! Наверняка эта загадочная Моника привлекла к покушению на Распутина самого Феликса и его любовника князя Дмитрия. Она вмешала в дело людей того времени. Выходит, тем самым она изменила их судьбу?!»

– Выброс же Z-частиц равен 16,53 процента. Расщепить возможно всего 4 процента, – тем временем продолжал профессор.

– Выброс 16 процентов, – ахнула Юля и захлопала глазками на шефа. – Это же сколько разрывов материи может произойти в ближайшее время?!

– Да, работы у нас поприбавится, – вздохнул Громов. – Но с этим уже ничего не попишешь.

– В самом деле? – удивился Денис. – И мы ничего не можем изменить?

Максим Эдуардович сгреб свои бумажки со стола и, аккуратно сложив в стопку, принялся утрамбовывать листочек к листку, колотя стопкой по столу. Бряцк, бряцк, бряцк! – ударялась и без того уже аккуратная стопка по поверхности стола. Взгляд профессора был задумчивым, а мысли, похоже, витали уже где-то далеко.

– Боюсь, что нет, – покосившись на Лыкова, покачал головой шеф. – Что-то исправить мы все равно не в силах. Ты ведь сам уже знаешь, что машины времени, способной отправить нас в изначальную точку преображения привычной нам реальности, не существует. Мы лишь можем следовать через временные разрывы материи за попаданцами. А рассчитывать на шанс, что когда-нибудь нам подвернется возможность попасть именно в то время, когда Сатановский начал менять прошлое, мы не можем, поскольку этот шанс слишком мал…

Стопка листков бумаги выскользнула из рук профессора, упала на пол – и часть из них разлетелись по комнате.

– Как говорится: снаряд два раза в одну воронку не попадает, – закончил мысль Громов. – Поэтому с этим нам остается только жить.

– И заново учить историю, – подытожила Юля, встав со стула и принявшись помогать Максиму Эдуардовичу собирать рассыпавшиеся листки.

Денис лишь хмыкнул.

– Шеф, а можно еще один вопрос? – глядя на то, как Юля в винтажном платье, встав на коленки, полезла под стол за последним, залетевшим туда листком, спросил Фадеев. В другой момент подобное зрелище показалось бы ему весьма любопытным, во всяком случае, забавным, но сейчас Дениса интересовало немного другое.

– Конечно, можно.

– Кто такая эта Моника и ее люди?

БАЦ!

Это Юля шмякнулась затылком о столешницу. Еще секунда – и под столом стало подозрительно тихо.

– Вылезай, – скомандовал Громов. – Тебе же тоже интересно это услышать?!

Юлина рожица показалась над столом. Девушка виновато улыбнулась и, почесав ушибленную макушку, уселась на стул.

– Моника, или, как ее звали раньше, Мария Ивановна Казак, является главой интернационального отдела Евросоюза, занимающегося недопущением изменения истории и извлечением граждан Западного мира, угодивших в петлю времени, – прорезюмировал шеф.

– То есть она и ее группа – наши коллеги и занимаются тем же самым?! – подытожил Денис.

– В сущности, да, – кивнул шеф.

– А еще она – предательница и перебежчица! – вдруг воскликнул Лыков и хлопнул собранными листками об стол, отчего некоторые вновь разлетелись по кабинету.

Юля лишь хмыкнула, но собирать бумаги на этот раз не поспешила, профессор занялся этим в одиночестве.

– И Максим Эдуардович прав, – согласился Громов. – Семь лет назад, когда наш отдел только создавался, Моника, как и я, стояла у его истоков. В свое время она была отличной шпионкой и зарекомендовала себя как высокоморальный и преданный делу агент. Но, как выяснилось в дальнейшем, ее высокоморальные принципы оказались чрезмерно высокими. Казак решила, что ни одно государство в мире не вправе единолично обладать технологиями, способными проникать через временные разрывы. Она посчитала, что шанс, будто новая Россия… – шеф на секунду замолк,