"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

дяди в деловых костюмах и военных кителях одинаково хмурили брови и морщили лбы, бросая по сторонам тяжелые взгляды. Обстановка в столице уже накалилась сверх всякого предела, и никакими известными методами не получалось сбить температуру. Город походил на охваченного жгучей лихорадкой больного, вокруг которого бегала орава врачей, пробуя то одни, то другие методы лечения. Но ни одни из них не действовали, а те, которые на первых порах показывали неплохую ремиссию, потом оборачивались ужасающим рецидивом.

Враг был непредсказуем и словно бы предугадывал любые действия на несколько ходов вперед. Против него не действовали ни силовые, ни сдерживающие методы, а применять совсем уж радикальные шаги мешали миллионы мирных жителей столицы. Противник словно помоечная крыса или чумной таракан пролезал в любые щели. Он был настолько вездесущим, что ни у одного из ведомств до сих пор не получалось даже приблизительно определить его численность. Разброс оценочных данных был просто колоссальный — от пары тысяч до нескольких сотен тысяч. И, тем не менее, каждое из этих предполагаемых чисел казалось одинаково неправдоподобным.

— Господа, прошу тишины! — На трибуну выскочил взъерошенный генерал-полковник Амелин, начальник генерального штаба, которому в большинстве случаев и выпадала честь вести все эти заседания. — Сегодня у нас на повестке чрезвычайно важная тема, поэтому тут присутствуют далеко не все, а только самые благонадежные представители. Прошу отнестись ко всему здесь услышанному максимально серьезно.

Обведя притихшее собрание взглядом и убедившись что его слова были услышаны, генерал жестом подозвал худого усатого мужчину, который без конца нервно теребил свои огромные очки в толстой оправе.

— Пожалуйста, Никита Михайлович, вам слово. Господа, старший судмедэксперт специального судебно-медицинского центра с важным исследованием. Послушайте.

Заняв место на трибуне, усатый начал свое неуверенное выступление, то и дело зарываясь в несусветные дебри специфических медицинских терминов, так что суть его доклада долго еще укрывалась от большинства слушателей.

Кто-то в огромном кабинете не сдержал пренебрежительного смешка, отчего судмедэксперт занервничал гораздо сильнее и начал еще больше нагружать публику сложнопроизносимыми определениями и оборотами. Но тут сзади него на короткий миг снова возникла фигура Амелина. Он отвлек выступающего и что-то наставительно ему сказал, после чего тот удивительно быстро сумел совладать с волнением. Дальнейшую свою речь он вел уже почти нормальным человеческим языком.

— Прошу прощения, я явно начал не с того. Попробуем с самого начала. В общем, как вы уже поняли, я руковожу группой судебно медицинских экспертов в задачу которой было вменено обнаружение остаточных следов загадочного психотропного отравляющего вещества в тканях погибших и определение его состава. Обмолвлюсь сразу, что никаких успехов в этом направлении мы не достигли, но зато обнаружили другую очень интересную особенность…

Зал заволновался, и многие слушатели подобрались, предвкушая услышать что-нибудь новое и необычное.

— По большому счету, у подавляющего большинства тел, принадлежащих участникам неопознанных бандформирований, наблюдался труднопрослеживаемый генез смерти. Мы долгое время не могли найти закономерностей, потому что множественные пулевые ранения ошибочно наталкивали нас на вывод о том, что именно они послужили причиной умерщвления…

Собрание внимало речи настолько внимательно, что люди даже старались лишний раз не шевелиться, чтобы из-за шороха одежды или случайного скрипа стула не пропустить чего-нибудь важного. Что это все значит? Неужели им сейчас пытаются доказать, что добытые тела убитых бандитов умерли не от пуль солдат и служащих, а по какой-то другой причине? Но от чего тогда?

— Впервые мы заподозрили неладное, когда у тридцатого или даже сорокового по счету трупа обнаружилась слишком темная и жидкая кровь. Обычно это характерный признак при механической асфиксии, однако такое же состояние крови характерно и для множества других видов быстро наступившей смерти. Чтобы вы меня понимали, кровь темнеет из-за посмертного поглощения кислорода переживающими тканями организма. НО!

Выступающий явно вошел в роль и вел себя подобно профессору перед аудиторией студентов.

— Ни одного иного свойственного асфиксии признака нам найти не удалось. Оболочки глаз были чистыми и не носили следов кровоизлияний, правая половина сердца не была переполнена кровью, равно как и отсутствовали какие-либо подплевральные и подэпикардиальные следы на слизистых дыхательных путей.

Слушатели подобрались, и немного даже подались вперед на своих креслах, лишь бы не пропустить ни слова из сказанного.

— Все доставленные на вскрытие тела носили практически идентичные следы смерти, характерные для внезапной остановки сердца, а не…

Продолжение фразы потонуло в буре то ли возмущения, то ли возражения. Большая часть носителей форменных кителей повскакивала со своих мест и принялась о чем-то громко кричать. А поскольку делать они это предпочитали одновременно, то разобрать их гневные восклицания было очень затруднительно.

Господа в штатском в этом балагане участия принимать не стали, поскольку им было абсолютно все равно, кто кого и каким образом убивает там, на улицах, а вот представителей силовых ведомств заявление задело не на шутку. Им оно показалось чуть ли не провокацией, посредством которой пытаются их обозвать трусами.

— Вы что, хотите сказать, будто мы трупы на улице подбираем и стреляем в них, чтобы сымитировать нападение на самих же себя?!

— Да вы в своем уме?! У нас есть видеозаписи и свидетельские показания, мы можем по каждому застреленному дать развернутый отчет с исчерпывающими доказательствами!

— Как вы смеете говорить подобные вещи! Полиция несет колоссальные потери в уличных боях, а вы нам рассказываете, что противник умирает от сердечных приступов!

Под шквалом негативных и нервных выкриков докладчик снова стушевался и принялся часто поправлять свои очки, тщетно пытаясь выгадать секунду тишины, чтобы вставить в этот шквал реплик хотя бы единственное слово. Так продолжалось до тех пор, пока на помощь снова не пришел Амелин и не призвал всех громогласным воплем к порядку. А без этого продолжать доклад было попросту невозможно.

Когда же генерал-полковник персонально заткнул рот каждому крикуну, эксперт робко попытался продолжить, наиболее тщательно подбирая слова.

— Э-э-э, уважаемые собравшиеся, прошу меня извинить, вы меня не так поняли. Я ни в коей, э-э-э, мере не пытался поставить под сомнение героизм и профессионализм ваших, э-м-м, ведомств и их служащих.

— Тогда объясните, как нам еще понимать ваше заявление, будто болезни сердца унесли больше жизней всяких ублюдков, нежели наши пули!

Стоящий на страже тишины генерал собирался уже было вскочить и высказать очередному нарушителю порядка все, что о нем думает, но тот, увидав готовность Амелина, быстренько свернул свою речь и спрятался за спинами остальных слушателей.

— Да-да, конечно… то есть, нет, я имел в виду совсем иное! — Зачастил докладчик, боязливо озираясь, будто ожидал, что в него сейчас из зала запустят чем-нибудь тяжелым. — Я всего лишь хотел