Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

— Другой любви у нас не было.

— Значит, ни к чему.

— И теперь ты хочешь, чтобы я принесла тебе еще одну жертву?

Он наигранно прижал руку к груди:

— Ида! Это, знаешь ли, за пределами Мертвоземья люди мыслят столь узко, что веруют: если на кровавый алтарь возложить жертву, то обязательно появится некий бог и одарит людей всеми возможными благами. Но я не бог, я всего лишь посланник, я всего лишь речь, что льется в твои уши, иногда совсем не задерживаясь в голове.

— Значит, я поняла тебя неправильно?

— Ты поняла меня так, как захотела. Не более, не менее.

— А говорить прямо тебе не позволяет… что?

Теперь Луциан посмотрел на меня с укором:

— Я здесь, чтобы быть рядом, как любящий отец должен быть рядом с дочерью в трудный момент. Но отец, принимающий решения за дочь — глупый отец. А мне хочется верить, что прожитые годы даруют мудрость. Вижу, ты сейчас не настроена слушать и слышать, но я не какой-то там кукловод, дергающий за ниточки и управляющий чужими жизнями. Я — это я, не более, не менее. Быть может, я вижу чуть больше, чем умеет обычный человек, быть может, и умею я чуть больше. Быть может, я мертв больше, чем любой обитатель Посмертья. И мертв намного, намного дольше. Но я не просиживаю ночи, планируя чужие жизни, обрезая жизненные нити или развязывая войны. Эти мысли ошибочны и неверны, но обиду за них я держать не стану. К человеческой глупости я привык. Роксана не разговаривала со мной много лет в обиде за смерть ее близких. Но разве я их убил? Не убивал. Более того, о грядущем предупреждал. Мне не дано сказать больше, чем было сказано, ведь я всего лишь речь. Мне не дано вертеть людскими судьбами, ведь я лишь посланник. Мне не дано лишать кого-то выбора, как ты, должно быть, вообразила. Я пришел к тебе, когда ты в этом отчаянно нуждалась, потому как это было в моей власти. И только.

Я тяжело сглотнула, откинула со лба влажные волосы.

За этим разговором мне стало жарко… взгляд метался от Хала к Луциану и обратно, а решение, так и не принятое, словно весело сверху тяжелым мечом, готовым рубить глупые головы.

— Ты прав, Луциан, — уже спокойнее кивнула я. — Сейчас из меня плохой собеседник, особенно если беседа представляет из себя череду загадок. С нашей последней встречи каждый мой день был непростым и полным открытий. Меня пытались отравить смертельным ядом, но безуспешно, на меня нападали мертвые, а я защищалась землей. Другие люди подчинялись мне, словно марионетки. Говоришь, ты не кукловод? А я им была. Ощущение не из приятных. Ты можешь сколько угодно вспоминать, как учил меня и Александра сражаться и встречать различные обстоятельства лицом к лицу, но Лу, ты никогда не обучал нас такому. Меня не обучал. Может, Александра… а я не могла помыслить, что когда-нибудь… понимаю, к чему все идет. Место Роксаны опустеет, кому-то придется его занять. Понимаю. И сделаю. Быть может, даже стану слушать твои советы, как прежде, ведь они всегда казались мне… отческими. Но прямо сейчас, чем бы ты ни был — исчезни. Не лей мне в уши слова-перевертыши и советы с двойной трактовкой, маскируя это поддержкой. Не стоит.

— Значит, не будет у нас ссоры длиною в несколько лет?

— Как было у тебя с Роксаной? — я усмехнулась и процитировала его самого: — Из двух ссорящихся всегда виновен тот, что умнее.

Луциан рассмеялся задорно и весело, в точности так, как смеялся раньше. Но теперь иначе воспринимался и его смех, и он сам. Неосознанно я… опасалась и держалась так, словно вот-вот на меня нападет сама мертвая Армия, не меньше.

Закончив смеяться, Лу серьезно сказал:

— За Халом придут его люди, и они же попытаются тебя сжечь, как только я уйду. Никто тебе не поможет, лишь ты сама. Никто за тебя не решит, лишь ты сама. Я пришел, чтобы предупредить: не должно быть более мертвых костров на моей территории, не должен пустовать мой дом. Каждый погибший станет новым жителем Посмертья и частью твоей Армии. Если нет… — Луциан посмотрел на Хала и сказал: — …неважно, какое решение в итоге ты примешь. Хал уйдет под землю вместе с миром, что создал. Но не считай это угрозой: как человеческое самосохранение способно творить чудеса, так и желание Мертвой Земли жить безгранично и является лишь инстинктом.

Пока я смотрела на Хала, Луциан исчез.

А ведь раньше я замечала, как незаметно он двигается, появляется и исчезает. Но каждый раз считала это приобретенным в долгих тренировках навыком, не более. Уверена, я еще немало откопаю в памяти подобных странностей, многое встанет на свои места. Но останутся и вопросы, на которые никогда не получить ответов. Может, только в Посмертье… когда вернусь сюда насовсем.

— Ты очнулся, я вижу, — сказала я громко.

Хал сразу открыл глаза и неловко сел.

— Много слышал?

— Слышал? — он схватился за голову, его руки обагрились кровью. — Слышал, как ты говорила, потом опять говорила, даже спорила… но как будто не со мной.

Значит, он не слышал Луциана.

— Мы оказались здесь не просто так, Хал, — я встала над ним и подала руку. Он посмотрел на нее странным взглядом, но все же позволил себе помочь. — Мы оказались в Посмертье, потому что я… думаю, я хотела причинить тебе вред. Но мы провалились в нужный момент. И в нужный момент я поговорила со старым другом. Он открыл мне глаза, показал, что решение, принятое наверху… убило бы меня со временем, ведь мертвая кровь имеет свойство впитываться в сам разум. Нет, Хал, ты должен жить, чтобы я навсегда о тебе забыла. Хотя бы попыталась.

Он промолчал, взгляд его был мутным.

А мне в Посмертье было легко, я и забыла, как тяжело здесь находиться живому человеку… что на уши и сознание постоянно что-то давит, то ли прибивая к полу намертво, то ли выталкивая прочь. Сейчас же… может, я чувствовала что-то поначалу, а теперь ничего. Даже свет не слепил, а зрение прояснилось — я видела больше, чем раньше. Видела, как живут мертвые. Видела остатки кострищ и кости, видела, что здесь все осквернено и пропитано кровью.

Но еще я чувствовала.

Чувствовала, что где-то далеко есть жизнь, и эта жизнь ко мне стремится.

ГЛАВА 30. Новая Кровь

Два слова