Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

— Почему именно я читаю вам эту лекцию? — продолжил профессор, опуская рукав. — Потому что только полукровки могут создавать рунные артефакты. Это наш дар. Или проклятие, в зависимости от точки зрения. Чистокровные арии могут использовать артефакты, но создавать — никогда.

Я поймал себя на мысли, что отвык от общения с нормальными людьми, не связанными мясорубкой Игр. Этот тихий интеллигент казался существом с другой планеты — слишком мягким, слишком вежливым для нашего залитого кровью мирка. С безрунями нам было запрещено даже заговаривать, а полукровок мы здесь не встречали — они жили в своем социуме, на границе между ариями и простыми смертными.

— Итак, — профессор Крылов открыл свой саквояж и начал доставать различные предметы, — что такое рунный артефакт? Это предмет, в который заключена часть рунной силы его создателя. Он может выполнять определенные функции без непосредственного участия рунника.

Он поднял небольшой медальон на цепочке.

— Простейший пример — защитный амулет. Способен защитить безруня от нападения Твари низкого ранга. Создается полукровкой с двумя рунами на запястье, работает около месяца, затем рунная энергия рассеивается.

Медальон пошел по рядам. Когда он дошел до меня, я ощутил слабое покалывание — едва заметный отголосок чужой рунной силы.

— Мечи, которыми вы сражаетесь на Играх, — продолжал профессор, — тоже артефакты. Созданы мастерами-полукровками по особой технологии. Они усиливают вашу рунную силу, направляют ее, делают удары более эффективными.

Я посмотрел на свой меч, висящий на поясе. Технология его изготовления не была тайной, но я так привык к нему, что воспринимал как оружие. Оружие, которое стало частью меня. А о его создателях даже не думал.

— Защитные купола арен, — Крылов указал на черные круги, — сложнейшие артефакты, созданные целой группой артефакторов. Они не просто создают рунный барьер — они считывают жизненные показатели бойцов, фиксируют момент смерти, записывают все происходящее для последующего анализа и передают данные в сопряженные компьютерные системы, если это необходимо.

— А почему только полукровки могут создавать артефакты? — спросил кто-то из задних рядов.

— Отличный вопрос! — Профессор грустно улыбнулся. — Видите ли, чистокровные арии слишком совершенны. Ваша рунная сила течет по естественным каналам, заложенным природой. Вы — как полноводные реки, мощные и прямые. А мы, полукровки, похожи на бурные горные ручьи, вынужденные искать обходные пути среди камней. Эта витиеватость позволяет нам не только направлять рунную силу вовне, в предметы, но и накапливать ее в них.

Он достал из саквояжа еще несколько артефактов — светящийся кристалл, пару наручей с рунными узорами, странного вида компас.

— Конечно, наши возможности ограничены. Большинство полукровок не может преодолеть барьер в три руны. Попытка получить четвертую обычно заканчивается… — он замялся, — мучительной смертью. Тело просто не выдерживает нагрузки и разрывается изнутри.

По залу прокатился шепот. Я невольно посмотрел на свои пять рун. То, что для меня было достижением, для полукровки означало бы смертный приговор.

— Есть исключения, — продолжил Крылов. — Примерно один из десяти тысяч полукровок обладает особой мутацией, позволяющей достичь пяти-семи рун. Но такие рождаются настолько редко, что за всю историю Империи задокументировано менее сотни случаев.

Профессор вернулся к трибуне и перелистнул свои записи.

— Теперь о практическом применении. Артефакты делятся на несколько категорий. Боевые — усиливают атаку или защиту. Бытовые — источники света, тепла, очистители воды. Информационные — записывают и хранят данные. И особая категория — рунные камни.

При упоминании рунных камней атмосфера в зале изменилась. Все подались вперед, внимательно слушая.

— Рунный камень — венец творения любого артефактора, — голос профессора стал почти благоговейным. — На создание одного камня уходят годы, иногда десятилетия. Это не просто артефакт — это искусственное подобие живого рунника, способное накапливать, хранить и высвобождать колоссальную энергию.

Он снова медленно оглядел зал.

— Управлять рунными камнями могут только арии пятого ранга и выше. Это связано с особенностями резонанса — нужен определенный уровень силы, чтобы установить связь с камнем. Но не все арии способны к этому, — предупредил профессор. — Требуется особая гибкость сознания, способность настроиться на чужую частоту и войти в резонанс. Из десяти пятирунников обычно лишь один или двое могут полноценно управлять рунным камнем. Давайте же наконец посмотрим на него! — профессор подмигнул и склонился над черным саквояжем.

С бесконечной осторожностью, словно доставал новорожденного младенца, он извлек предмет, завернутый в темную ткань. Развернул ее, и по залу прокатился удивленный вздох.

Рунный камень был небольшой — размером с кулак взрослого мужчины. Но от него исходило такое ощущение Силы, что воздух вокруг словно сгустился. Сам камень был черным, словно ночь без звезд, но в его обсидиановой толще пульсировали золотые прожилки — сложный узор из переплетающихся рун, которые то вспыхивали, то угасали в непостижимом ритме.

— Это учебный образец, — пояснил профессор, бережно держа камень обеими руками. — Настоящие рунные камни Крепостей в десятки раз мощнее. Но даже этот способен создать защитное поле радиусом в десяток метров, которое выдержит атаку Твари до седьмого ранга включительно.

Камень мерцал, и в его глубине я отчетливо видел движение — словно внутри текли тонкие ручейки золота, превращаюшие Рунный камень в произведение искусства.

— Вам понадобится умение управлять таким уже скоро, — продолжил Крылов, — когда вы останетесь в Крепости одни. Только рунный камень сможет защитить вас от массированных атак Тварей и нападений других команд. Без него Крепость — просто груда камней.

Профессор обвел взглядом притихший зал.

— Насколько я знаю, среди вас есть пятирунники? — спросил он, подняв брови.

— Есть, — ответили мы с Ярославом Тульским одновременно, поднимая руки.

Я знал Ярослава — командира шестой команды, высокий и худощавый, с острыми чертами лица и холодными серыми глазами. Он получил пятую Руну намного раньше меня, и оставалось лишь догадываться, как и скольких кадетов он убил.

— Превосходно! Подойдите, пожалуйста, ко мне, — вежливо попросил профессор.

Мы поднялись и направились к возвышению. Я чувствовал на себе сотни взглядов — завистливых, оценивающих, ненавидящих. Большинство видели во мне угрозу. Угрозу не абстрактную, а вполне материальную, которая может оборвать их жизнь одним взмахом горящего золотом клинка.

— Начнем с вас, — Михаил Степанович обратился к Ярославу и ободряюще кивнул. — Положите ладонь на рунный камень и попытайтесь ощутить его силу.

Ярослав уверенно положил руку