Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

Обожаю эту команду, повелевающую идти есть что-то вкусненькое. У Басимы всё, что на столе, само в рот просится.

20 июля, утро.

— Как ты можешь читать такое непонятное? — Неподдельно и не первый раз поражается Алиса.

Мы в своём логове на огороде, Кир читает, иногда вслух, умные книжки. На французском. На том же языке решает задачки. То есть, сначала переводит, затем пишет решение. Там не трудно. Цифры и формулы на всех европейских языках однаковые, а типичные слова и обороты запомнить недолго. Тем более ему.

Курс матанализа читаю. Удалось раздобыть Фихтенгольца. Учитель математики как-то раз хорошо о нём отозвался. Один знакомый студент (в позапрошлой жизни) из Бауманки как-то открыл мне тайну.

— Хочешь выбрать толковый учебник по физике или математике, выбирай по фамилии. Немецкая или еврейская — имеет смысл. Французская, надо смотреть. Англичане и американцы есть очень замечательные, но используют систему СГС и формулы выглядят иначе. Всех прочих: в топку! Изредка из русских кто-то что-то может, но японцев, китайцев, украинцев, тюркоязычных, испанцев можно даже не открывать. Бесполезняк.

О, как! А Лев Ландау со своим курсом теоретической физики?

— Лёва Ландау, — поморщился опытный студент, — тот ещё пересмешник. С одной стороны, его курс — икона. С другой, он там здорово нахулиганил. Есть общепризнанное место, где он небрежно бросает: «Вывод этой формулы в виду его элементарности приводит не стану». Попытка воспроизвести сей вывод, успешная попытка, приводит к многостраничным сложным выкладкам. По моему впечатлению, курс пестрит такими местами.

Лев Ландау — изрядный сноб, судя по этим словам. Ну, и ладно. Когда доберусь, попытаюсь дешифровать, получается это такой замаскированный задачник повышенной сложности.

Обращаю внимание Алисы на её учебник немецкого.

— В твоей книжке вообще русских слов горсточка. Ты ж читаешь. Математика это тоже язык, в каком-то смысле.

Поймал ещё один метод решения заковыристых задач. Иногда имеет смысл быстренько, — это, как получится, но в условиях ограниченного времени фактор времени точно не последний, — сформулировать и доказать одну, реже две, леммы. Лемма — некое утверждение, на которое можно опираться. Иногда оно вполне очевидно и не нуждается в доказательстве, когда она всего лишь формализация очевидного факта.

— Же десиде (я решил), — заявляет Кир.

— Тре бьен, — выношу вердикт после проверки, — тю э либр (свободен).

Кир уносится вычёсывать ягоды. Алиска кричит вслед:

— Клубнику не трогай, бабушке на варенье не хватает!

Откидываюсь на спину, на глаза в доступной близости попадает малинка. Немедленно съедаю. И нагло начинаю лениться, не позволяя Алисе.

— Ты давай стишок учи, — нахально говорю по-немецки. — Германскую фройляйн будем из тебя делать.

Через пень-колоду девочка меня понимает и, вздохнув, принимается за стихи. Лениво поправляю произношение. Как раз к обеду и справляемся.

Алиса от меня не отлипает, но непристойных предложений больше не делает. Состоялся у нас разговорчик сразу после отъезда папахена. И её очередной атаки. На крыльце мы тогда вечером сидели.

— Ты мне очень нравишься, — мазнул её пальцем по носику, — но секс нам противопоказан. Рано ещё. Никому не говорил, но, по-моему, из-за тебя я полгода на физкультуру не ходил. Суставы болели, организм будто на дыбе распяли. Вошёл в режим перегрузки. Что с тобой может произойти, даже подумать боюсь. Всё хорошо вовремя. Будет тебе лет семнадцать, тогда и посмотрим.

Чуток затосковала девочка, но быстро пришла в себя. И кое-какие подозрения закрадываются. Почему-то Басима нисколько не опасается нашего тесного общения. Наивность? Посмотрим, как дальше сложится.

И-э-э-х! Жизнь мужская человеческая, что она такое есть? Беспрерывное решение бесконечных проблем. Ладно мне, с опытом предыдущих жизней, а как другим справляться? Особенно если от родителей толку нет?

База Талая.

Пробежали кросс километра на три, сбросили энергию на беговых упражнениях, — таскании друг друга на закорках и другие, — поотрабатывали рукопашный бой, индивидуальный и групповой. Не все упражнения чисто спортивны, у каждого полипропиленовый мешок. Трасса до месторождения песка. Он постоянно нужен. Сегодня на прыжковую яму набирали.

Через день мы так занимаемся, каждый день тренировки не проводим. Во-первых, организму нужно восстановиться, во-вторых, не все могут одновременно, кто пастьбой занят, остальные обработкой частных делян. Кира туда же пристроил, обучив работать тяпкой.

Ближе к вечеру с непонятной ревностью наблюдаю, как упражняются с кнутом мои ребята. Уже прикрикнул на них, чтобы глаза берегли и не размахивали, как попало во все стороны. Копаюсь в себе, чего это я? Один из наших — родственник конюха, тот научил его и помог изготовить реальный сыромятный кнут. Длинный и по длине сужающийся. Щёлкает оглушительно. Парни в восторге.

Обдумываю при наблюдении физику процесса. Толщина кнута сужается, погонная плотность уменьшается. Скорость волны быстро нарастает и движение, в начале медленное, в конце глазом не улавливается. Интересно, что в итоге? Энергия волны уходит в звук?

Параллельно понимаю, откуда ревность. Без меня! Без моего участия всё происходит! Вон, парни первый лук испытывают, моя придумка. Про кнут ни слова не говорил! Отсюда ревность и опасение бесконтрольности процесса.

— Ну-ка, нахер! — Вмешиваюсь. — Какого рожна ты ему кнут доверяешь?

Отбираю кнут у одного из младших. Вася, это он с кнутом отличился, хмурится.

— Сначала пусть движение разучит. Пустой рукой. После этого очень медленно с кнутом пробует. Щас этот торопыга глаз себе выбьет, ты будешь отвечать?

Вася хмурится ещё больше, отвечать за возможные травмы кого ни попадя, ему не хочется.

— Это правда, — подтверждает друг Петя, который уже научился щёлкать. — Первый раз мне по плечу прилетело. Больно…

Занятия с кнутом прерывает чей-то негромкий возглас:

— Кого это там принесло?

Несколько фигур стоят на краю чаши. Это они зря. В любой момент земля может обвалиться под нагрузкой. Кто и зачем непонятно, готовящееся к закату солнце мешает рассмотреть.

Фигуры исчезают и появляются со стороны русла ниже по течению. Той тропинкой и мы сюда ходим. Никто их не ждёт и особого внимания не обращает. Лучники стреляют из лука, ковбои машут кнутом, малышня бегает везде.

Группа подходит к пляжу. Трое парней, десятиклассники вроде. Две девчонки вольного вида, которых когда-то отлупил, когда они попытались это сделать со мной. Сейчас сравнялись в росте, тёмненькая почти догнала светленькую. Лет по четырнадцать-пятнадцать им. По лицам, на которых ни нормальное воспитание, ни образование не отметилось до сих пор, видно, что вырастут хабалками обыкновенными в лучшем случае.

— Чо надо? — Встречаю незваных гостей не ласково.

— Да ничо. Просто пришли посмотреть, искупаться… — отвечает один.

— Это наша база. Посторонним вход воспрещён. Искупаться можете в любом месте.

— Да ладно тебе… — начинает первый, его прерывают.

— Да фигли с ним разговаривать, — второй, рыжеватый и с наглыми конопушками, пренебрежительно кривит лицо и шагает дальше к пляжу. Остальные не так уверенно, но идут за ним.

— А ну, стоять, — приказываю негромко. Рыжий отмахивается.

— Чужие на базе! — врубаю все возможные децибелы. — Все — к бою! Живо!

Через пару секунд парняги окружены. На них прицельно смотрят рогатки, — в том числе, моя, — лук, подбирается ближе Вася с кнутом. Гости, непроизвольно сбившись в кучу, растерянно озираются.

— Вы чего?

— Слушайте внимательно… что? — Ко мне кружным путём подходит один из наших. Вовка.

— Там мой старший брат…

— Не боись, не съем, — и снова обращаюсь к гостям. — Чтобы получить право здесь находится, вы должны приложить руки. И в дальнейшем не отказываться. Для начала принесёте тридцать вёдер песку (на пляже он никогда не лишний).

— Вы, — тычу пальцем в сявок при троице, — прополете весь пляж. По краям. Девочки покажут, где.

— Если не согласны, никого не держим. Топайте, откуда пришли.

Куда они денутся? Уже пришли, усилия приложили, которые жалко списывать. Натаскают песка, ещё больше увязнут. Чем больше человек во что-то вкладывается, тем это что-то дороже. Бесплатное никто не ценит. Так что отправляются добры молодцы за песком в сопровождении дежурных с тремя мешками. Сявки тоже принимаются за работу.

— И помните, — говорю вдогонку, — малейшая жалоба на вас от кого угодно, разбираться не буду. Сразу — вон отсюда. Навсегда.

— Строг ты больно, — бурчит лидер тройки.

— Без строгости нет порядка! — Заявляю ультимативно. Так, чтобы никому не хотелось спорить. Тоже, между