Столичный доктор. 1-8 - Алексей Викторович Вязовский

— Что-то вас заинтересовало, коллега?

Ничего себе, мой статус растет как на дрожжах. Карьера поручика Киже тихо издыхала от зависти.

— Вроде было что-то странное, но я понять не могу. Включите, пожалуйста, еще раз с теми же значениями.

Камень, путешествующий на волю из почки Хоффмана, пока помогал мне из всех сил. Щелкнул тумблер, и я наконец увидел искомое — слабое зеленоватое свечение от какой-то картонки.

— Вот, там, видите, — я невежливо ткнул пальцем на предмет. — Выключайте.

Рёнтген послушно выполнил инструкцию и констатировал очевидное:

— Люминесценция прекратилась. Повторим еще раз.

Дальше было неинтересно. Я таскал картонку, покрытую тетрацианоплатинатом бария по лаборатории, приближая и удаляя ее от катодной трубки и стараясь не думать о дозе облучения, которую я сейчас хватаю. Однократно до некоторых пределов не так опасно, но красного винца я попью вволю, хоть Кузьма и захлебнется слюной. У меня с лечебными целями, даже если это и не доказано.

Примерно к полуночи Рёнтген пришел к окончательному выводу, что имеет дело с неизвестным до сих пор излучением, которое проникает сквозь препятствия. Я повосхищался, пытаясь не выражать эмоции слишком бурно. Наводящими вопросами подвел физика к выводу, что разные среды тормозят лучи с неодинаковым коэффициентом, и сам предложил зафиксировать результат на фотопластинку. Искомого не нашлось, а потому продолжение банкета перенесли на завтра. Ближе к полудню. На этот раз Рёнтген решил, что студенты и бумаги могут подождать. Естественно, я получил приглашение присутствовать.

* * *

Я шел к гостинице не спеша. Сотня метров — и на месте. Прислушивался к ощущениям — вроде ничего такого, ни тошноты, ни слабости, ни головокружения. Вспомнил, что очень долго икс-лучи считались невинной забавой. Народ фотографировал разные места своих организмов, имелись приборы для домашнего развлечения, с помощью которых искали спрятанные друг от друга мелкие металлические предметы, а обувные магазины использовали установки для точной подгонки ботинок. Охренеть. И фотографы, естественно, никакими средствами защиты не пользовались. Никаких свинцовых фартуков для сохранности гениталий, о бариевой побелке никто даже не думал. Зато я побеспокоюсь. Рентгенологи слезами обольются от издевательств, но зато пипирка в темноте светиться не будет.

Заказал в номер что-нибудь перекусить и бутылку вюрцбюргского красного. «Пино нуар»? Давайте.

Вино я даже не распробовал, выпил как воду. Под конец с сожалением посмотрел на пустую бутылку — как обычно, не хватало для полного удовлетворения совсем немного, но продолжать не стоит, головная боль с сушняком мне вряд ли нужны. И лег баиньки. Хороший был день.

Спал я крепким и спокойным сном. Без сновидений, как обычно. А то если мне привидится что, то потом всё утро насмарку. Встал чуть позже намеченного, но мук совести по этому поводу не испытывал. Времени еще вагон, так что размялся в гимнастическом зале, помедитировал, плотно позавтракал. И пошел на прогулку.

Сегодня я решил всё-таки подняться к крепости на холме. И кровь немного разгонит, и мозги на свежем воздухе прочистит. Художник, к счастью, на своем обычном месте не стоял, слушать очередную лекцию по краеведению в мои планы не входило. Мост, кстати, очень похож на Карлов мост в Праге. Местным епископам деньги явно девать некуда — зафигачили аж двенадцать трехметровых скульптур святых и императоров. Хотя чего бухтеть? На дорожное покрытие в городе тоже хватило, грех жаловаться, грязи по колено не наблюдал еще.

Крепость не впечатлила. Дура здоровая, но видели мы и побольше. А так — стены, ворота, башенки. Туристам зайдет, да и киношники наверняка такую натуру не пропустят мимо. А я развернулся и пошел вниз, к Майну. Не спеша, не хватало еще с мокрой спиной на сквозняке сидеть. О, режим деда включился — начал задумываться о здоровье и безопасности. Стареем, профессор. Или это что-то другое? Здравомыслие, например.

* * *

Атмосфера в лаборатории несколько отличалась от вчерашней. Накануне все было неторопливо и планомерно. Параметры, опыт, результат. Повторить до мелькания в глазах. А сегодня? Все какие-то слегка взбудораженные, голоса чуть громче, слова произносятся чуть резче. Так бывает перед большой пьянкой, когда последние приготовления вот-вот должны закончиться, и все участники с нетерпением ждут первого тоста. На языке начинает чувствоваться вкус напитка, глаза тянут из тарелки бутерброд, которым закусывать будут. Короче, праздник случится совсем скоро.

Я под ногами путаться не стал, вышел в коридор и встал у окна. Смотреть, собственно, там было не на что: вот пробежал мальчик из лавки, прижимая обеими руками сверток к груди, чуть не столкнулся с парой студентов. Собачка породы коктейльтерьер потрусила по тротуару. Никто ничего не подозревает. Потом, когда начнется шумиха, все вспомнят, как они встретили утром виновника торжества, и тот им непременно что-то сказал. А пока…

— День добрый, герр профессор! — Голос Рёнтгена вырвал меня из череды бестолковых рассуждений. — Готовы к новым открытиям?

— Здравствуйте, герр ректор, — ответил я.

— Для вас — Вильгельм. После вчерашнего… Боже, я до сих пор не могу себе простить, что так обошелся с вами при первой встрече!

— Но кто же знал, что я окажусь настолько рассеянным, что начну глазеть по сторонам, — улыбнулся я. — Прошу и вас называть меня по имени.

Ну всё, теперь будем поздравлять друг друга с днем рождения и посылать рождественские открыточки. Высшая ступень — приглашение на домашний ужин, но это вряд ли.

Теперь мне есть куда стремиться в плане организации исследовательских работ. Каждый ассистент четко знает свое место, как солдат — свой маневр. Никто никому не мешает, всё работает как часы. Молодцы, я просто в восхищении.

Заготовленные фотопластинки решили фотографировать сериями по пять, чтобы понять, сколько невидимого излучения надо на один прием. Рёнтген посмотрел по сторонам в поисках объекта, и тут вперед во всей красе вылез русский доктор медицины. А что, добрый ангел и соучастник, мне можно.

— Вы разрешите? — спросил я и приложил кисть к фотопластинке.

Глава 23

Утром проснулся в отличном расположении духа. Во-первых, я обладатель снимка номер два в истории мировой рентгенологии. И на нем красуется моя левая кисть с чуть оттопыренным в сторону мизинцем. Впрочем, как и на фото номер один, которое оставили для грядущих поколений. Технически это номера семь и шесть соответственно, но первая пятерка фотографий оказалась безбожно засвеченной, и ради красоты все согласились сделать вид, что в первый раз была разминка.

Во-вторых, я купил у Вюрцбургского университета катодную трубку со всей технической документацией. Не ту самую, она тоже займет свое место в музее, но точно такую же. На радостях Рёнтген хотел подарить мне сложный прибор, но