"Фантастика 2026-111". Компиляция. Книги 1-38 - Сергей Витальевич Карелин

Вчерашние взгляды. Показательное молчание свенга, которого определили в помощники. Жалость в глазах некоторых чистильщиков, мимо которых я проходил. Реакция на моё сегодняшнее появление того старичка, что вчера подсказал по поводу полуторной нормы.

А ещё — звон монет, завёрнутых в ткань. Тех, что мастер выдывал остальных чистильщикам. Разум снова и снова прокручивает всё это в голове, пока руки расправляются с очередной рыбиной. Приходя к выводам, от которых яростно рычит внутренний зверь.

— Слышь, — толкает меня локтем сосед. — Ты чё такой молчаливый? Сёдня грят груз мутантной рыбы будет. Втройне платят. Токо молчок, лады? Я те по свойски, по-нашему.

Скашиваю взгляд на шепчущего гоблина. Скалю зубы в усмешке. И пружинисто выпрямляюсь.

— Кажется, у нас назрела важная беседа, — смотрю я в глаза слегка оторопевшему мастеру. — По поводу моей оплаты.

Глава XI

— Так мы всё обсудили, — взгляд мужичка, который на секунду метнулся к моему ножу, снова обретает твёрдость. — Три рубля за каждую норму. Или те чё, больше надо?

— Отнюдь, — сухо отвечаю я, не отрывая взгляда от его лица. — Столько же, сколько получают остальные.

Мастер, который к слову так мне и не представился, кривит губы в ухмылке.

— Не дорос ты права качать, мелочь, — в тоне сквозит пренебрежение, но вот на нож в моей руки он поглядывает. — Или садись и работай, или проваливай.

Вдох. Выдох. Останавливаю руку с ножом, которая подрагивает от желание метнуть его прямо в этого мужичка. Что странно — мозг полностью уверен в успехе этого мероприятия. Хотя ножи я последний раз метал лет двадцать назад, во время отдыха.

— Ты заплатишь мне разницу за прошлую смену, — в моём голосе прорезались отчётливые нотки ярости — зверь нашёл способ показаться внешнему миру. — И потом я приступлю к сегодняшней.

Вчера я принял рациональное решение. Не стал затевать конфликт из-за тридцати копеек, списав это на местные «бизнес-отношения». Мало в каком коллективе откажутся немного постебать новичков. Особенно, если это подстёгивает эго их босса, болтающегося около дна.

Но тот расклад, который я нарисовал сам себе сегодня, был совсем иным. Отступить сейчас и утереться — начать формировать привычку. А там недолго оказаться гоблином, что сидит около вонючего костерка в тоннелях, пьёт вонючее пойло и жрёт тухлую рыбу.

— Ты слишком много о себе возомнил, — черты лица мастера затвердели, а сам он нетерпеливо глянул в сторону ближайшей пары охранников, которая не спешила к нам подходить, что-то обсуждая между собой. — Боюсь, работать мы больше не сможем. И целым ты отсюда тоже не уйдёшь.

Любопытный поворот. Угрозы только пустые — варианты для отступления я уже наметил. В темноте будет несложно проскользнуть к насыпи, которая отделяла широченную полосу набережной от остального города. А потом выпустить зверя и перемахнуть через неё. Света здесь немного — они меня даже не заметят.

— Господин, — вдруг оживился давешний сосед, который и стал триггером для всей этой ситуации. — Помните, наш хозяин говорил, что ему нужен как раз такой гоблин? С норовом.

Непонятная какая-то фраза. Но это мне. Судя по лицу мастера, выражение которого тут же изменилось, он её смысл прекрасно уловил.

— Да… — медленно протянул он. — Было такое. Этот может даже подойдёт.

— Ну вот, — обрадованно заявил Шенки-тап. — Значит надо поговорить с хозяином.

— Без тебя знаю, что делать, мелкий, — огрызнулся вдруг мастер. — Заткнись и не отсвечивай.

На заранее спланированную сцену это похоже не было. Но и в то, что хотя бы один из них рассчитывает всерьёз предложить мне работу, не верилось. Таких перемен не бывает — если человек только что хотел переломать тебе ноги, а теперь предлагает сделку, это значит лишь одно. Твои колени он хочет раздробить немного позже.

— Иди за мной, — засунув руку под майку, мужик почесал выступающее пузо и смерил меня пренебрежительным взглядом. — С хозяином поговоришь. А там видно будет — добазаритесь или нет.

Вечер уже давно перестал быть томным. Но сейчас он ещё и становился интересным.

— Где этого вашего хозяина искать? — поинтересовался я, не выпуская из рук нож. — Далеко он?

— Будь далеко, я б те предлагал пёхом гнать, тупарь ушастый, — фыркнул мастер. — Сотни три шагов тут. По пути может в луже какой помоешься.

Доброту часто принимают за слабость. А расчётливость и склонность к анализу — за управляемость с уязвимостью. Зря они так.

— Я тоже пойду, — вскочил на ноги мой сосед. — Словечко за Кир-тапа замовлю. По-свойски. Как гоблин гоблину.

Ох, какого же труда мне стоило удержать руку на месте. Она так и тянулась вонзить лезвие ножа ему в шею. После чего крутануть рукоять.

— Ну и хрен с тобой, — недовольно поморщился пузан. — Иди. Ножи только оставьте. Оба.

Второй висел у меня на поясе и мастер смены его прекрасно видел. Но похоже считал, что воспользоваться им я почему-то не смогу. Зато тот, который я прямо сейчас держал в руках, его здорово нервировал.

Разжав пальцы, я позволил рабочему инструменту упасть на брусчатку. После чего шагнул вперёд. За мной последовал Шенки-тап, аккуратно положивший свой нож на картонку. И через несколько секунд мы уже шагали вслед за мастером, который лавировал между групп чистильщиков.

— Ты не дрейфь, — зашептал гоблин. — Хозяин суров, но справедлив. Не обидит. А что платили поменьше, так новикам завсегда так. Откусывают понемногу.

Зачем он мне взялся зубы заговаривать? Хочет успокоить, очевидно. Но ради чего?

В ответ на слова гоблина я лишь промычал что-то невнятное. А спустя несколько минуты мы достигли края насыпи, которая свернула к морю и благополучно прошли через калитку, охраняемую скучающим мужчиной.

Зверь оскалился и приготовился биться насмерть. Но после насыпи обнаружились постройки. В основном старые и выглядящие совсем не лучшим образом, но всё ещё стоящие на земле. А вывески говорили о том, что здесь размещаются офисы самых разнообразных контор.

— Ну вот, — остановившись перед одним из домов, мастер обернулся на меня. — Готов? Ты чё, нервничаешь штоль? Ерепенился то сколько, а на выхлопе пшик.

Откровенно говоря — мои нервы и правда сейчас были совсем не в порядке. А внутренний зверь с диким гневом ломился