"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

— С чего ж вы взяли?

— Рожа уж больно бандитская. Да и глазами по сторонам так и шныряет.

Администраторша закончила с регистрацией и вернула мне паспорта. Я сунул их в карман, и мы с Вероникой отправились искать свой коттедж.

После прохладного холла на нас с новой силой обрушилась полуденная июньская жара. Мы огляделись и, приметив краснеющие среди сосен, точно шляпки грибов, крыши, устремились туда. К коттеджам вела узкая брусчатая дорожка, петлявшая среди могучих деревьев. Предназначенный нам домик под номером семь нашелся быстро. Он стоял на отшибе, на краю леса, и эта его уединенность была для нас с Вероникой как нельзя, кстати.

Обшитый простой мареной вагонкой, он не походил на модные нынче шале и бунгало, но подкупал своей простотой и патриархальностью. Я бегло огляделся и, не увидев вокруг ни одной души, отпер дверь и пропустил Веронику в дом. Внутри было сумрачно и я зажег свет.

— Миленько, — вздохнула Вероника, разглядывая узкую как пенал прихожую с зеркалом и вешалками для одежды. — Надеюсь, хоть спальни то здесь отдельные?

— Увы, — разочаровал я её. — комната здесь одна. Она и спальня и гостиная в одном лице.

Вероника прошла в комнату, озаренную светом из маленького оконца.

— Хорошо, хоть кроватей две, — услышал я её голос.

— Эта пропасть не разлучит нас, любимая, — заверил я и вошел следом.

Комната была просторна и обставлена аскетичным набором мебели: две кровати, стол, стулья, и платяной шкаф. Из предметов цивилизации имелись телевизор и холодильник.

— А ты знаешь, мне нравится, — сказала вдруг Вероника, трогая ладонью лакированный, покрытый от времени трещинками, бок платяного шкафа. — В детстве папа часто брал меня в санаторий ведомственный. Мне так туда не хотелось, прямо тоска зелёная. А теперь отчего то, скучаю по тем поездкам. А здесь, прямо привет из детства, даже мебель такая же.

Я с удовольствием отметил про себя, что Вероника все-таки перешла на «ты».

— Пойду ка, принесу вещи. — решил я и отправился к машине, оставив Веронику осваиваться на новом месте.

Не успел я пройти и дюжины метров, как из соседнего коттеджа показалась та самая пара, о которой поведала администраторша. Впереди, облаченный в серый балахон с неизменным капюшоном на голове, шествовал верховный друид. В двух шагах сзади хищной пружинистой походкой поспешала его тень — телохранитель по кличке Чёрт, облаченный, несмотря на жару, в костюм спортивного кроя.

Я остановился посреди дорожки и, блаженно улыбаясь, поприветствовал эту парочку:

— Добрый день, соседи, — сказал я бодро, — а мы с женой сегодня заехали. Заходите в гости, чайку попьём.

Верховный друид остановился и приветственно поднял руку.

— И тебе доброго дня, путник, — произнес он торжественно.

Под капюшоном мне не удалось разглядеть его лица. Лишь хорошо выбритый подбородок и кончик длинного носа. Зато, под широким рукавом балахона, я успел приметить часы и татуировку в виде трилистника. Часы, между прочим, дорогие, даже если и подделка.

Произнеся приветствие, друид двинулся дальше. Я отступил на шаг, давая дорогу этой нелепой паре. Чёрт молча осмотрел меня с ног до головы и, видимо, не найдя во мне ничего опасного, презрительно отвернулся. Левый борт его пиджака предательски топорщился, выдавая кобуру с пистолетом. Я подождал, пока друид и его телохранитель скроются за деревьями и зашагал к машине.

Я обманул Веронику. Кроме презервативов, носков и пистолета я прихватил с собой целую кучу необходимых на отдыхе вещей начиная от камеры с ночным объективом, кевларового бронежилета и заканчивая комплектом спутниковой связи. Все это помещалось в огромной дорожной сумке и, когда я, обливаясь потом, приволок все наши пожитки в коттедж, Вероника ахнула и бросилась мне на помощь.

Мы заперли дверь, занавесили окна и принялись раскладывать свои пожитки на одну из кроватей. Я сразу понял, отчего рюкзак моей новой жены был таким неподъемным. Помимо купальника, крема для загара и прочей дамской чепухи, Вероника прихватила целый шпионский арсенал: микрофоны и приемник для прослушки, цифровой сканер, ноутбук, очки с тепловизором и, даже маленький складной арбалет.

— А это зачем? — спросил я, беря арбалет в руки и с интересом его разглядывая. — Мы что, на охоту собираемся?

— А разве нет? — усмехнулась Вероника. — Если придётся брать кого-то по-тихому, то без этой игрушки не обойтись. Стреляет ампулами с транквилизатором. Бесшумно, со ста шагов.

— Подумаешь, — пожал я плечами, — я могу усыпить и без арбалета. Есть такая точка между плечом и шеей. Давай покажу.

Я положил арбалет на кровать и протянул руку. Но точку на плече Вероники я показать не успел. Она неуловимым движением перехватила мое запястье, резко рванула вверх и я нелепо шлепнулся на пол.

— Не всегда удается дотянуться до нужной точки, — сказала она со смехом и помогла мне встать.

— Этому тебя в школе научили? — спросил я, отряхивая брючину.

— Нет, не в школе. Папа был КМС по самбо.

— Папа плохому не научит, — согласился я.

В этот момент где-то снаружи заиграла мажорная музыка и раздался знакомый голос администраторши:

— Уважаемые гости пансионата! Приглашаем вас в обеденный зал и желаем приятного аппетита.

Снова заиграла бодрая музыка. Мы быстро попрятали свой арсенал в шкаф и переоделись для выхода: я нацепил пеструю гавайку на выпуск, шорты и пляжные сандалии. Вероника попросила меня отвернуться и через минуту предстала перед моим взором облаченная в легкую бежевую тунику с вышивкой, сквозь ткань которой искушенный глаз мог угадать контуры лифчика. Половину лица моей возлюбленной скрывали огромные солнечные очки. Ансамбль дополняла ажурная шляпка, которую Вероника, поигрывая, держала в руке. Если мы оба стремились выдать себя за пару на отдыхе, то это нам с блеском удалось.

— Ты восхитительна, дорогая! — воскликнул я. — Не верю своему счастью.

Вероника засмеялась и, обмахиваясь шляпкой, прошла мимо меня в коридор.

— Не забудь всё как следует запереть, милый, — бросила она мне, выходя на улицу.

Я сунул пистолет под гавайку и вышел следом. Можно было бы и не брать с собой оружия. Никакой опасности на горизонте, вроде бы, не маячило. Но и оставлять табельный ствол в этом хлипком домишке, я посчитал верхом безрассудства. Затворив дверь на ключ, я даже подергал её для убедительности.