"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

Поклон «Багиры» не остался без аплодисментов. Впрочем, публики было ещё маловато. Настоящие ценители и прожигатели жизни должны были появиться никак не раньше полуночи.

Между тем юная стриптизёрша снова взметнулась к потолку и, скользя вниз по шесту, сбросила с себя чёрную водолазку. Теперь на ней оставались лишь трико и узкая полоса лифа. Публика одобрительно загудела.

К столику с маленьким подносом в руке подплыла «Зайка». Она поставила на стол два стакана: мне оранжевый, инспекторше — пронзительно голубой.

— К вам желает присоединиться девушка, — шепнула мне официантка. — Если, Татьяна Николаевна не возражает, я её позову.

— А каковы расценки? — поинтересовался я.

— Если просто посидит у вас на коленях, можете купить ей коктейль. За лёгкий петтинг она берёт двадцать баксов.

— Не дорого, — согласился я. — только, я предпочитаю интеллигентных девушек, не чуждых поэзии вагантов.

— Поэзии кого? — переспросила «Зайка».

— Ваганты — это, Верочка, средневековые бродячие поэты, — пояснила за меня напарница.

— Не знала, Татьяна Николаевна, что вы тусуете с извращенцем, — «Зайка» обожгла меня взглядом и поспешила прочь.

Народ прибывал. Несовершеннолетнюю стриптизёршу, успевшую предъявить публике свои сомнительные достоинства, сменила на шесте грудастая дива в костюме тропической амазонки. В зале становилось шумно и дымно.

Я успел ополовинить свой стакан с фрешем, когда в цитадель порока ввалился развязный долговязый юноша в обнимку с тощей шатенкой. Лейтенант Таня ткнула меня кулачком в бок, но я уже и сам сообразил, что это Хохмач.

Он вихлявой походочкой прошёлся через зал, здороваясь с официантками и галдящими завсегдатаями. Вопреки ожиданию, Хохмач не задержался в зале, а прямиком направился к едва приметной дверце за шеренгой диванов. Тощая спутница покорно просеменила за ним.

— Повёл девчонку в комнату для привата, — тихо прокомментировала инспекторша. — Что будем делать?

— Подождём минут десять, — также тихо ответил я. — Потом нарушим приватность и пообщаемся.

— Так просто в комнату не войти, — с сомнением произнесла Таня. — Там возле двери охрана.

Я пригляделся. И в самом деле в сумраке, за стойкой ведущего, маячило нечто громоздкое, похожее на платяной шкаф.

— Доброе слово откроет любые двери, — сказал я беспечно и посмотрел на часы. Ещё пять минут и можно было начинать акцию.

— Пора, — шепнул я взволнованной напарнице, когда время вышло.

Я встал и подал руку своей русалке. В обнимку мы пересекли зал, ловя на себе весьма колкие взгляды.

— Куда?! — прорычал шкаф, отделяясь от стены и преграждая дорогу.

— Дружище, — произнёс я пьяным развязным голосом. — Мне бы с подружкой уединиться на полчаса.

Я похрустел купюрой перед каменной физиономией вышибалы, но тот даже не поинтересовался её номиналом.

— Вернитесь к своему столику, — с суровой вежливостью заявил шкаф.

— Как знаешь, приятель, — я убрал купюру и резко, без замаха, ткнул костяшкой среднего пальца в небесную точку тянь-ю, расположенную на шее охранника.

Видимо, я попал достаточно точно: шкаф замер, выпучив глаза и замычал.

— Что вы с ним сделали?! — испуганно крикнула мне на ухо лейтенант Таня.

— Всё в порядке, — заверил я, подхватывая отяжелевшее тело, — это что-то вроде массажа. На время парализованы центры слуха, зрения и обоняния.

Я привалил сомлевшего вышибалу к стене и услышал вопль:

— Хохмач, мусора! Атас!

Я обернулся на крик и едва успел нырнуть в сторону от нацеленного мне в голову кастета. Шипы с хрустом вонзились в стену в дюйме от моего уха. Бил хипстер с рыжей козлиной бородкой. Клетчатый пиджак на голое тело, злое интеллигентное лицо. Я перехватил руку хипстера, занесённую для второго удара, и резко вывернул её, пытаясь обезоружить противника. Однако, хипстер был жилист, упорен и вовремя разгадал мой приём. Ситуация сложилась патовая: он не мог воспользоваться кастетом, а я не имел возможности его обездвижить. Причинять же увечий рыжебородому в мои планы на вечер не входило. На помощь пришла лейтенант Таня. Она подхватила с ближайшего столика кальян и обрушила его на макушку хипстера. Раздался стеклянный звон и на пол посыпались осколки. Резко запахло мятой и мандарином. Хипстер вздрогнул и обвис на моих руках.

— Всем оставаться на местах! — раздался голос инспекторши, пригвоздивший нескольких вскочивших с дивана личностей. — В помещении клуба проходит плановый рейд полиции. Приносим извинения, господа, что нарушили ваш отдых.

Услышав о полицейском рейде, несколько судорожных теней метнулось к выходу. Остальные посетители вернулись к коктейлям и созерцанию снующей по шесту стриптизёрши.

Вдвоём с инспекторшей мы пристроили бесчувственного хипстера рядом с охранником и поспешили к двери. Она оказалась запертой и мне пришлось нанести порчу имуществу клуба, выломав замок ударом плеча.

В крохотной комнате, скупо освещённой ночником, гулял свежий ветер из распахнутого настежь окна. На кровати, кутаясь в простыню, сидела совершенно голая девушка и мелко дрожала. То ли от страха, то ли от холода. Хохмача в комнатке не было.

Я кинулся к распахнутому окну и успел увидеть его, подбегавшего к оставленному на стоянке мотоциклу. Через секунду взревел двигатель и мотоцикл понёсся в сторону Яузского моста. Бросаться в погоню за Хохмачом не было никакого смысла.

— Ушёл, — со злой обречённостью сообщил я, закрывая окно.

Инспектор Таня села рядом с дрожащей девушкой и обняла её за худые плечи.

— Он говорил, что это совсем не больно, — сообщила вдруг девушка, — что это очень прикольно. А ещё он сказал, что не станет со мной встречаться, если я не попробую.

— Ты о чём, девочка? — спросила лейтенант, прикрывая простынёй голое плечо пострадавшей. — Неужели, этот стервец, предлагал наркотик?

— Нет, — покачала головой девушка. — Он предлагал вот это.

Она подняла руку и разжала кулак. На её ладони лежал листок симбиота и его острые тонкие корни мелко вздрагивали, чувствуя тепло и влагу человеческой кожи.

Боровск. Ведомственный особняк "ОАЗиС«а. 25 апреля. Утро. 10.34.

— Плохо, очень плохо, Сергей, — отчитывал меня Гремин, нервно попыхивая сигареткой. — Мордобой, порча имущества. И где?! В препорочнейшем заведении! Что я доложу министру? И, главное — где подозреваемый? Как бишь его?

Гремин защёлкал пальцами, припоминая данные фигуранта.

— Никита Хохлов, — услужливо подсказал я. — По кличке «Хохмач».

— Вот, вот, — Гремин ткнул окурком в горшок с кактусом. — Ну и где этот ваш Хохмач? Испарился?

— В