"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

— Бронис Карлович Кгелейв, чуйка которого просто вопила о ненормальности происходящего. Наблюдая за явным желанием панночек сблизиться с принцем, глава разведки пришёл к пониманию скрытого их замысла и, после недолго обдумывания поделился догадкой с Теодорихом.

Услышанное оказалось неприятным откровением, поскольку парень на самом деле имел о себе высокое мнение и верил, что проявленный интерес очаровательных гостей был искренним. После некоторых сомнений, принц неохотно согласился с предложением Кгелейва продолжить общение с паночками, дабы выяснить, что те станут делать в случае неудачной миссии.

Оказалось, что ничего. Примерно через месяц приплыл корабль из Поляндии, с которого сошёл известный многим человек — Дзиржитерг Ташицкий. Напросившись на встречу с Кгелейвом, он показал личное послание Августа Девятого к Елене Седьмой и попросил выделить надёжную охрану для безопасного путешествия до Владимирграда. Вот так и закончилось многомесячное пребывание принца Теодориха в бывшей Жемайтии.

Отговорившись, что на подготовку к отъезду потребуется время, Кгелейв организовал утечку информации о послании на тот случай, если германские осведомители совсем мух не ловят. А дней через пять, когда все особо желающие могли воочию смогли убедиться в прибытии поляндского посла, тот под охраной многочисленного кортежа отправился во Владимирград.

***

Новогодние празднества были в самом разгаре, — Ника с моими подсказками придумывала новые фигуры для катания по льду, — когда гонец из бывшей Жемайтии сообщил о скором прибытии печально известного Дзиржитерга Ташицкого, зачем-то везущего письмо от Августа Девятого Елене Седьмой. Хм… Ляхский королёк решил меня обойти? Забавно! Ну, посмотрю, как это у него получится… Точнее, не получится. Надеюсь, императрица пошлёт посла к бобровой матери. Ха!

Во время очередного утреннего чая всё и прояснилось, когда статс-дамам и фрейлинам был дан знак удалиться:

— Поляндцы решили вспомнить о России лишь когда на них напали германцы, — усмехнулась Елена Седьмая. — Не окажись Гётия и Дания в упадке из-за всемирного катаклизма, то мы долго бы о них не слышали.

— Да, маман, — невесело улыбнулся я. — Если поведение гётов и датчан ещё как-то можно понять, то ляхи представляют собой образец чёрной неблагодарности.

— С чего вдруг наших врагов вы решили понимать?

— Небольшие государства почти на отшибе Европы, годные лишь для продажи солёной рыбы и живущие нафталиновыми воспоминаниями о давно забытом как бы величии, когда грабили всех подряд, в том числе и друг друга, — моя улыбка стала чуть живой. — Хоть Фризия в военном смысле оказалась неожиданно некудышной, но многие столетия успешно развивала сельское хозяйство, выводя продуктивные породы скота и придумывая новые сорта сыров. Гёты же так и остались примитивными рыболовами, какими и были их прадеды. Датчане тоже недалеко ушли. Поляндия же имеет всё, чего последним не хватает: обширные земли, многочисленное трудолюбивое население. Ляхи могут прокормить и Данию, и Гётию, а те их — никогда. И вот чего Августу Девятому спокойно не жилось? Зачем кусал руку своего союзника Россию?

— Вы же сами, сын, не раз говорили об исторической обиде ляхов, что русские не дали им стать империей… Что русские овладели тем, на что сами поляндцы желали наложить свою руку.

— Вот именно поэтому они нам этого не простят, — пожал я по-простонародному плечами. — Сколько бы мы им добра не сделали, но обида навсегда останется.

— Но и германцы нам вряд ли друзья, — ответила Елена Седьмая, логично ассоциируя себя с русскими.

— Когда делегация едомеев поведала мне о планах завоевания Поляндии, то я пришёл к выводу, что это отсрочит агрессию германцев на пару веков. Думаю, что именно столько понадобится им для ассимиляции ляхов. Ведь те могут начать партизанскую войну и прочее. А через два века может измениться многое. Надеюсь, что Россия не будет втягиваться в какие-либо глобальные войны, сосредоточившись на внутренних вопросах.

— Если долгое время находиться в мире, то генералы разучатся воевать, сын.

— Какие-то локальные приграничные конфликты всё равно будут. Нам просто не следует влезать в европейские дрязги, подобные долгой войне за Богемское наследство. Пусть европейцы воюют между собой, а мы постараемся соблюдать подобие невмешательства, улучшая своё сельское хозяйство и тем самым увеличивая собственное население.

— Значит, сын наш, обещанное едомейским послам вы решили соблюдать и далее?

— Да, — кивнул я. — Если германцы выиграют, то наша империя прирастёт небольшим побережьем Солёного моря. Если проиграют, то не забудут и через какое-то время война разгорится снова по той причине, что многие европейские территории уже перенаселены. Так пусть там друг друга и убивают. Мы даже можем разбогатеть, продавая оружие обеим сторонам.

— Но если победит Август Девятый, то…

— Не победит! — замотал я головой. — За спинами германцев стоят едомеи, а за поляндцами никого нет. Для войны нужны три вещи: деньги, деньги и ещё раз деньги. Игру на истощение ляхи выдержать долго не смогут, поскольку не имеют сильной централизованной власти. Вот увидите, маман, что их аристократы, называемые магнатами, через некоторое время воспользуются ослаблением Августа Девятого и или начнут отделяться, объявляя себя независимыми правителями, или начнут теневые переговоры с едомейскими банкирами, выторговывая себе преференции. Если шляхта веками кричит о своей независимости, то своеволие рано или поздно начнёт преобладать.

— Рано или поздно, — повторила собеседница. — Вот только когда? — и тяжело вздохнула. — Наверняка, Август Девятый в своём послании просит о помощи. Вы же ставите нас, сын, в непростую ситуацию, когда и согласиться неразумно, и для отказа, несмотря на прежнее к Империи отношение, нет убедительных доводов. А Дзиржитерг Ташицкий едет для того, чтобы получить ответ.

Я молчал, поскольку видел, что императрица просто проговаривает свои мысли, а не просит от меня подсказку.

— Мы стоим перед непростым выбором, сын наш. С одной стороны имеется государство, уже пожелавшее нас предать, а с другой мы видим тех, с кем ранее не вели никаких дел. Следовательно, на тех и на других особых надежд возлагать нельзя. Ненадёжные они. Но имеются различия в их просьбах: ляхи хотят втянуть Россию в конфликт, а германцы с едомеями наоборот, не хотят видеть никаких наших действий. Хм… В таком случае представляется правильным ничего не делать, а, как вы и сказали, сын, заниматься внутренними делами. Кстати, какими вы их видите?

— Самая большая проблема вам известна, маман, — лета без солнца, из-за чего весьма неудовлетворительные урожаи. Слава богам, явного голода нет, но еле хватает на пропитание и на следующую посевную. Министерства, хоть и с