"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

что все его действия имеют лишь одну цель — показать германцам и едомеям, что Кгелейв на самом деле обладает полномочиями для переговоров. Короче, принц выступит в предстоящих событиях лишь своеобразным свадебным генералом. Да и могло ли быть иначе?

Путешествие, как и предполагалось, оказалось долгим, и через полтора месяца Теодорих въехал в Смоленск, где пробыл дней десять. Затем Минск, Волный и, наконец, Рига, где встретился с Кгелейвом. Теперь оставалось лишь ждать, пока агенты, посланные в Штральзунд, что в Мекленбургском герцогстве, — онемеченной четыреста лет назад славянской земле, в недавней германской кампании так и не отвоёванной русско-поляндским войском, — свяжутся с нужными людьми, уполномоченными взять на себя решение необходимых вопросов.

Ближе к концу осени стало ясно, что дранг нах Остен поддержали далеко не все фюрсты и, тем более, графы и независимые города. Так герцог гольштейнский вспомнил, что у него имеются неразрешимые ранее претензии к Датскому королевству, теперь почти обессиленному и, подговорив саксонского правителя, начал подготовку к вторжению, показав полное безразличие к проблемам восточных германцев. А зальцбургский фюрст ещё с прошлого года отжимал небольшие балканские города, и далёкая Поляндия ему вообще никак не сдалась.

Несмотря на явное пренебрежение некоторыми знатными феодалами общим делом ради личной выгоды, германскому войску удалось к новому году занять большую часть отшедших ляхам земель и… И на этом вторжение увязло, а затем почти остановилось. Из Риги было трудно разглядеть отдельные детали этой войны, но весть о восторженном отклике поляндцев на воодушевляющий призыв Августа Девятого сплотиться и разогнать наглых германцев, показала, что покорение Поляндии окажется не только непростым, но и долгим.

Впрочем, король не только давил разными способами на патриотические чувства своих подданных, но и пустился в долгий исторический экскурс, главной идеей которой стало определение предков поляндского дворянства. Ими были объявлены воинственные сарматы, примерно две тысячи лет назад обитавшие на месте современной Хазарии, а потом предпринявши набег на северо-западные земли, где, оставшись, объявили себя элитой покорённого народа. Шляхта, разумеется, сразу возгордилась, а вот редкие вдумчивые люди увидели в этом своеобразную мину замедленного действия, поскольку разрыв между презренным сословием и дворянами ещё больше увеличится.

Как бы то ни было, но поляндская армия резко начала увеличиваться за счёт конницы, что не могло не беспокоить едомеев, вынужденных финансировать войну сверх ранее оговорённого. Если учесть, что германцы и ранее не ощущали внутреннего единства, являясь подданными различных князей, герцогов, графов и жителями свободных городов, ранее увлечённо воевавшими друг с другом, то захват соседнего государства со слабой королевской властью, перестал казаться относительно несложным.

Несмотря на несколько зимних поражений от поляндской конницы, германцы весной развили бурную активность и снова предприняли наступление по всему фронту соприкосновения, осадив три значимых города. В наступившее лето два из них безжалостно разграбили, что неизбежно повысило воинственный дух ландскнехтов. К германским армиям почти сразу ринулись присоединяться новые наёмники, а ляхи вынужденно отступали.

В такой не самый лучший момент Август Девятый вспомнил, что за восточной границей расположено большое государство, долгое время являвшееся надёжным защитником, поскольку посылало своих воинов умирать за чужие интересы. Да, позднее дружественные отношения с Россией он позабыл ради заманчивого союза со скандинавами, но почему бы не попробовать вернуть всё на круги своя, тем более, что русские зла долго не помнят?!

Ясновельможный король начал готовить дипломатическую делегацию, а тут ему ещё донесли, что на территории бывшей Жемайтии, которую коварный российский император успел подло ухватить себе, уже более полугода молодой принц бывшей Франкии находится то ли с инспекторской проверкой, то ли ещё с каким поручением. Что если этого пубертатного подростка познакомить с одной или двумя красивыми, опытными паночками, которые и научат Теодориха родину любить? Родину любовниц, конечно же. Получится? Отлично! Тогда принц придумает с какими словами сможет обратиться к Елене Седьмой, испытывающей к нему почти материнские чувства. Не получится? Придётся искать другой рычаг давления на российскую императрицу. К примеру, можно будет обвинить Теодориха в насилии над дочерьми знатных панов, а в качестве компенсации потребовать всю ту же военную помощь.

Почему следует подобрать крючик именно к Елене Седьмой? Во-первых, во время её единоличного правления Поляндия чувствовала себя как никогда прекрасно, являясь торговым посредником между западноевропейскими государствами и Россией, да и землями прирастала. Жаль только, что её подросший малохольный сын неожиданно начал проявлять странное поведение, занимаясь по большей мере производством невиданных ранее вещей. Хорошо, хоть в управление империей влезал не так часто, но недружественное отношение к Ржечи Посполитой демонстрировал без утайки.

И ладно бы её сынок женился на племяннице Божене, но он даже не смотрел в её сторону! А какую бы пользу этот брак мог бы принести! Юлий лет через десять скоропостижно скончался бы, а наследника воспитали бы в любви к родине его матери. Но нет, всё пошло прахом!!! И надо было бы принять активное участие в физическом устранении молодого императора, но так не вовремя начавшаяся гражданская война в Жемайтии и последующая неудача Аудры, мечтавшей отравить оставшихся Холмских низвели все грандиозные планы.

Сентябрьский благодарственный бал, что устроил рижский магистрат, не предвещал никаких приятных сюрпризов, поскольку тяжёлое наследие гражданской войны ещё давало себя знать, а совсем недавнее наводнение усугубило многие нерешённые проблемы. Народ если и не голодал, то ощущал серьёзный дефицит необходимого для нормальной жизни. Да и выказывать желание к безудержному веселью, которое наблюдалось ещё каких-то пять лет назад, вовсе не рекомендовалось императорами-соправителями.

И тут случилось неожиданное: дней за двадцать до бала прибыл корабль из соседнего государства, доставивший несколько важных особ, в том числе трёх незамужних дочерей поляндских магнатов, за короткое время получивших доступ в резиденции всех местных аристократов благодаря предъявленным рекомендациям. Красивые и, что более важно — умеющие поддержать почти любой разговор, они очаровали весь рижский высший свет. Учитывая факт, что гостьи имели более чем достойных родителей, некоторые жемайтийские мамаши задумались над матримониальными планами для своих отпрысков. Понятно, что сие событие стало известно и Теодориху — самой яркой звездой на небосклоне рижского бомонда — и он вскоре познакомился с каждой из упомянутой троицы.

Наконец, наступил бал, и хотя панночки не отказывали никому в желании пригласить их на танец, особая благосклонность распространялась лишь на франкского принца. Последний же не выказывал никакой из них явного предпочтения, что невольно вызвал слух: Теодорих и не может определиться с окончательным выбором. Короче, всем вовлечённым стало интересно дальнейшее развитие событий. И только один человек относился к происходящему весьма подозрительно