Весь Нил Стивенсон в одном томе - Нил Стивенсон

пространственной сетке. Соседа его — ниппонского бизнесмена в официальном черном кимоно — Миранда едва заметила. Он курил сигару, судя по запаху — старомодную, полностью канцерогенную.

— Миранда, это мистер Бек и мистер Ода, оба приватиры. Джентльмены, мисс Миранда Редпат.

Оба изобразили жалкую пародию на поклон, но попытки протянуть руку ни тот, ни другой не сделал, и хорошо — просто удивительно, сколько всякой дряни в наше время можно передать через кожу. Миранда, садясь, не удостоила их даже кивка. Она не любила людей, которые зовут себя приватирами. Это просто претенциозное слово для плеба — человека без племени.

Карл сказал:

— Я объяснил этим господам, не входя в подробности, что ты хочешь невозможного. Принести тебе чего-нибудь выпить?

Карл отошел, наступила тишина. Мистер Бек, видимо, разглядывал Миранду, хотя точно она сказать не могла из-за черных очков. Мистер Ода выступал в роли озабоченного зрителя, словно заключил пари на половину своего капитала, кто из них заговорит первым.

Похоже, у мистера Оды созрел план. Он указал на оркестр и выразительно кивнул.

— Нравится?

Миранда взглянула на музыкантов — их было пятеро или шестеро, мужчины и женщины разной этнической принадлежности. Ответить было сложно, потому что никто еще не начал играть. Она снова посмотрела на мистера Оду. Тот выразительно указал на себя.

— А, вы их спонсор? — догадалась Миранда.

Мистер Ода вынул из кармана и толкнул через стол маленький блестящий предмет. Это была брошка — стрекоза из перегородчатой эмали. Миранда заметила такие же на нескольких гостях. Она осторожно взяла брошку. Мистер Ода похлопал себя по лацкану и кивнул, приглашая Миранду приколоть стрекозу себе.

Миранда пока оставила ее на столе.

— Ничего не вижу, — сказал мистер Бек, видимо, мистеру Оде. — В первом приближении чистая.

Миранда поняла, что мистер Бек изучал ее сквозь какое-то устройство феноменоскопических очков.

Миранда уже придумывала колкость пообиднее, когда мистер Ода подался вперед в облако собственного дыма.

— Мы поняли, — сказал он, — что вы хотите установить связь. Хотите очень сильно.

Приватиры. Это слово означало, что ее собеседники умеют, или хотя бы считают, что умеют, как-то зарабатывать деньги на отсутствии племенной принадлежности.

— Мне объяснили, что это невозможно.

— Правильнее говорить в понятиях теории вероятностей, — сказал мистер Бек. Выговор у него был скорее оксфордский, с ямайской напевностью и намеком на индийскую резкость.

— Если так, астрономически маловероятно, — сказала Миранда.

— Вот это уже правильнее.

Теперь мяч оказался на корте Миранды.

— Ребят, если вы научились побеждать вероятность, чего бы вам не влезть в Вегас-рактивку и не оторвать состояние?

Шутка развеселила мистеров Бека и Оду гораздо больше, чем ожидала Миранда. Значит, они умеют ценить иронию. Это был первый добрый знак в потоке негативных сигналов с их стороны.

Оркестр заиграл приятную танцевальную музыку. Свет погас, на плечах гостей засветились брошки-стрекозы.

— Не получится, — сказал мистер Бек. — Вегас — игра чистых цифр, без всякого человеческого смысла. Мозг не взаимодействует с чистыми цифрами.

— Но вероятность есть вероятность, — сказала Миранда.

— Что если вам снится, будто ваша сестра попала в аварию, вы связываетесь с ней на следующий день и узнаете, что она порвала с любовником?

— Совпадение.

— Да, но маловероятное. Видите, не исключено, что можно победить вероятность, если задействовать не только мозг, но и сердце.

Миранда подозревала, что ни мистер Бек, ни мистер Ода не подозревают о жестокости своих слов. Лучше бы уж совсем не надеяться.

— Ребят, у вас какая-то секта, или что? — спросила она.

Мистеры Бек и Ода выразительно переглянулись. Мистер Ода принялся цыкать зубом и прочищать горло. Другому японцу это, вероятно, сообщило бы уйму ценных сведений, Миранда же поняла одно: вопрос чрезвычайно сложен. Мистер Бек извлек из кармана старинную серебряную табакерку (или хорошую современную копию), взял щепоть нанозитового порошка и затолкал в большую круглую ноздрю, потом нервно почесал под носом. Он сдвинул очки вниз, так что видны стали огромные карие глаза, и рассеянно уставился через плечо Миранды в гущу толпы, рассматривая оркестр и реакцию на него танцующих. У него тоже была брошка-стрекоза: она засветилась и теперь испускала мощные световые вспышки, как скопление полицейских и пожарных машин возле горящего дома.

Оркестр перешел на странный дисперсный шум без всяких ладу и складу, порождающий ленивые конвекционные токи в толпе.

— Ребят, откуда вы знаете Карла? — спросила Миранда в надежде немного сломать лед.

Мистер Ода виновато покачал головой.

— До последнего времени не имел удовольствия свести с ним знакомство.

— Работали вместе в Лондоне.

— Вы — рактер?

Мистер Бек иронически фыркнул, вынул пестрый шелковый платок, высморкался быстро и чисто, как все нюхачи со стажем.

— Я по технической части, — сказал он.

— Программируете рактивки?

— И это тоже.

— Чем вы занимаетесь? Светом? Цифровой обработкой? Нанотехникой?

— Частности меня не занимают. Меня интересует одно. — Мистер Бек вытянул указательный палец с очень широким, но идеально наманикюренным ногтем, — использование техники для передачи смысла.

— Сейчас это охватывает самые разные области.

— Да, но не должно. Я хочу сказать, различие между этими областями — надуманно.

— Чем плохо программировать рактивки?

— Ничем, — отвечал мистер Бек, — точно так же, как нет ничего плохого в традиционном живом театре, или, к слову, в рассказах у костра — я сам это в детстве любил. Но пока остаются новые пути, мое дело — их искать. Ваше призвание — рактировать. Мое — находить новые технологии.

Шум оркестра начал неравномерно пульсировать. Пока они говорили, пульсация перешла в более ритмичные удары. Миранда обернулась взглянуть на остальных гостей. Все они стояли с отрешенными лицами и глядели куда-то вдаль. Стрекозиные брошки мерцали разными цветами, а при каждом ударе сливались в когерирующую белую вспышку. Миранда поняла, что брошки как-то связаны с нервной системой хозяев, и те разговаривают друг с другом, творят музыку сообща. Гитарист принялся вплетать импровизированную линию в постепенно оформляющийся рисунок мелодии, танцующие услышали, и звук начал конденсироваться на его партии. Налаживалась обратная связь. Девушка запела импровизированный реп, и чем дальше она пела, тем мелодичнее звучал ее голос. Музыка еще оставалась странной и бесформенной, но уже приближалась к профессиональному исполнению.

Миранда снова повернулась к мистеру Беку.

— Вы считаете, что придумали новый способ передавать смысл с помощью технологии…

— Средство коммуникации.

— Новое средство коммуникации, которое позволит мне добиться желаемого. Поскольку там, где появляется смысл, законы вероятности теряют свою силу.

— Вы произнесли два ошибочных положения. Во-первых, не я изобрел это средство коммуникации. Изобрели другие, возможно, для другой цели, а я набрел, вернее, услышал намек.

Что до законов вероятности, сударыня, они верны всегда, даже больше, чем другие математические