Фантастика 2026-98 - Андрей Волковский

Увидев, что она отламывает старый хлеб — глядя в одну точку перед собой, не интересуясь ничем — Жал перестал бегать вокруг мечущегося Борво за удирающим гномом. Чуть прогнулся в спине, как бы отклоняясь и выглядывая из-за Борво, нахмурился.

— Данан? — спросил он. — Погоди, я сейчас, — эльф заспешил к ней, бросив дурачиться. — Не ешь!

Но Данан преспокойно отправила в рот один за одним сразу несколько кусков. Жал застыл рядом, нависнув, как один сплошной укор: что же ты делаешь?!

— Разве не я всегда должен первым пробовать всю еду и воду? — спросил он с сомнительным возмущением.

— Вечный, да кому оно надо, — пробурчала Данан, утерев губы после первой порции и тут же закинула в рот следующую. — Ешьте и идем, — приказала чародейка, сосредоточенно поглощая пищу. Быстрее поедят, быстрее поедут, так сказать.

Стенну захотелось протянуть что-нибудь пошло-смешное, но гном почувствовал: это лишнее. К тому же, до Ирэтвендиля оставалось рукой подать, а это значило…

Будто читая его мысли, Фирин приблизился к еде и обронил:

— Как интересно, Ирэтвендиль! Теперь ты, наш маленький друг, будешь чувствовать то же, что и мы в Руамарде. Словно стоишь голый на верховном суде короля.

Хольфстенн принялся что-то отвечать: беззлобное и ворчащее. Жал устроился рядом с Данан и принялся молча есть, косясь на чародейку время от времени. Он ей имя — она ему право не быть пушечным мясом. Все честно: вера — за веру.

Дей, молчавший весь завтрак, тоже поглядывал на Данан, и понимал, что, кажется, именно сейчас он по-настоящему проиграл.

Глава 16

Ирэтвендиль встретил их утром следующего дня. Он был вытянут вверх, как всякий лес, немного холоден, сер и собран. Это разительным контрастом бросалось в глаза в сравнении с тем, каким путники нашли в свое время Руамард — напуганным, тревожным, подозрительным к каждому шороху. Ирэтвендиль на границе был относительно пуст, но за передвижениями пришлых — каждый чувствовал кожей — следили многочисленные дозорные. И атмосфера, отягощенная бдением соглядатаев, превращала, казалось бы, светлый и полный магических ожиданий лес в настоящий пограничный гарнизон.

Размышлять, как бы покорректнее обозначить цель их визита, или искать своими ногами путь к командору Ирэтвендиля не было никакого смысла. Поэтому, остановившись, Данан выкрикнула в молчаливое единообразие леса, зная, что её наверняка услышат.

— Мы смотрители Пустоты! Нам нужно попасть к вашему командору!

Спустя всего несколько секунд сбоку раздался холодный мужской голос:

— Среди вас смотрителей только… — он замолчал на миг: считал! — … трое. А кроме них эльф, гном, которому здесь не рады, женщина со взглядом шпиона, и… — мужчина-дозорный оглядел Жала и с особым смакованием протянул: — Эйтианская Гадюка. Еще и эльф! — брезгливо подчеркнул мужчина. — Дай-ка вспомнить, когда твой брат бывал здесь на моей памяти в последний раз? — он потер подбородок с видом человека, которому пообещали, что разрешат собственноручно казнить опасного преступника. — Никогда!

— Ты не так уж давно живешь, — произнес другой эльф, выходя из чащи со спины первого. Это был высокий, худой боец с копьем. Его черты не вызвали бы у остальных никакого интереса, но на мужских щеках красовались мелкие неразборчивые татуировки, и рассматривать их выходило само собой. Фирин беспрестанно переводил взгляд с эльфа на его копье и назад, непонятно при этом скалясь. Видимо, второй стражник обладал какой-то властью, потому что первый, не особо радушный, с недовольной аристократичной миной отодвинулся в сторону.

— Идемте, — сказал он Данан, не представляясь и не знакомясь. После чего наспех пробежался взглядом по макушкам остальных — так считают в стаде овец. — Командор велела провожать к ней всех смотрителей, какие покажутся на наших землях.

Никому не приходило в голову спросить, почему в провожатых у них всего один эльф. Неужели такой бесстрашный? Нет же — повсюду вокруг за ними по-прежнему следили десятки глаз, и у каждого их обладателя наверняка в руках был лук.

В отличие от Дагора, водившего по Руамарду, нынешний проводник был неразговорчив совсем: ничего не объяснял, не уточнял и не отвечал даже на редкие вопросы. Только, судя по всему, выполнял повеление. Остальное его не трогало.

Вскоре вдали стали мелькать постройки — более значительные, чем всякие дома на деревьях — и путники пришли к мысли, что подбираются к городу. Вот мелькнули тонкие шпили храмов и башен звездочетов. Вон, чуть дальше, за деревьями, блестит голубоватым стройная, как девица в цвету, магическая Цитадель. Чуть позже донеслись эльфийские разговоры — в их языке была какая-то легкость и как будто краткость. «Тил’илозаль», поняла чародейка, прислушиваясь, родилось из этого мягкого, выпуклого наречия.

Спустя еще четверть часа ходьбы в просвете крон мелькнул край фасада королевского дворца. И в нем тоже — Данан и Фирин чувствовали издалека — будто бы билась невидимая колдовская жила, к которой отчаянно хотелось припасть. Как леденящий ключ оазиса в пустыне. Ноги сами развернулись в нужном направлении, но их обладатели-маги замерли, как если бы стало ясно, что оазис — мираж. Красота Ирэтвендиля проглядывалась издали — уточненная и ледяная, не допускавшая чужаков ближе.

Провожатый повел прочь, огибая увиденное крюком с западной стороны, чем вызвал у Данан вздох облегчения. Что ж, если их не ведут во дворец или к каким-то постройкам рядом, значит, не придется иметь дело с королями и их седалищами. Еще одного проблемного трона им точно не пережить!

Борво, причмокнув, заметил:

— Э, парень, слушай, город в той стороне, — указал он туда, где раскидывались жилые постройки.

Провожатый оглянулся на них и обронил единственную в пути фразу:

— А командор — в той, — указал он перед собой, куда, собственно, и шел.

Путь лег дальше. Звуки большого города доносились справа неразборчивым гулом, и обволакивали, словно они двигались по краю какого-то эльфийского облака. Данан особо не вслушивалась. Вместо этого приблизилась к Дею и попыталась расспросить, рассказывал ли Редгар что-то о командоре Ирэтвендиля ему. Потому как ей — нет.

Странно, что она не подумала об этом прежде. Ответы Дея были скупыми. Мужчина задумывался, пытаясь в точности припомнить слова Тысячи Битв, но в итоге выдал только: «Он говорил, что многим ей обязан».

Прибежище командора напоминало невысокую цитадель с пристроенной казармой. Его сработали в свое время из светлого камня и, кажется, ремонтировали совсем недавно. В отличие от одухотворенного, но надменного основного города, здесь витал обжитой дух тружеников.

Как