Фантастика 2026-108 - Борис Владимирович Романовский

Да. Хорошие. Лучшие. Этот вечер, эту встречу, эти эмоции я запомню навсегда. Когда-нибудь, лет через двадцать, через тридцать, я буду сидеть в Барселоне или в каком-нибудь другом месте и вспоминать этот майский вечер 1987 года. Вспоминать вкус маминого борща, запах пирогов, тепло Катиной руки, смех за столом. И улыбаться.

* * *

На следующий день, ровно в десять утра, мы приехали в здание Федерации футбола СССР на Лужнецкой набережной. Официальное награждение. Последний штрих в этой истории.

Нас провели в большой зал на втором этаже. Там уже сидели чиновники, журналисты, представители других клубов. Полный зал. Стулья расставлены рядами, как в кинотеатре. Впереди сцена с трибуной и красным знаменем.

Команда заняла первые ряды. Я сел между Заваровым и Стрельцовым. Ждали начала.

Церемония была долгой, торжественной, немного скучной. Награждали всех. Тренерский штаб, игроков, врачей, массажистов, администраторов. Каждому вручали грамоты, конверты с премиями, благодарственные письма.

Я получил еще один орден «Знак Почета». Это было приятно, конечно. Но не главное. Главное было впереди.

В конце церемонии объявили особое награждение. Тон голоса ведущего изменился, стал более торжественным. Все притихли, выпрямились в креслах.

— Для вручения высокой государственной награды приглашается Георгий Васильевич Романов, генеральный секретарь ЦК КПСС.

Зал встал. Я тоже поднялся, сердце забилось быстрее. Романов вошел через боковую дверь. Невысокий, плотный, с седыми волосами и умными глазами. Шел уверенно, спокойно. За ним несколько помощников с папками.

Он поднялся на сцену. Все сели. Романов остался стоять у трибуны.

— Товарищи, — начал он. Голос был сильный, четкий, привычный к публичным выступлениям. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы отметить выдающееся достижение советского спорта. Московское «Торпедо» стало первым советским клубом, который выиграл Кубок чемпионов Европы. Это исторический успех. Это триумф всей страны.

Пауза. Он оглядел зал.

— Но за любым триумфом стоят конкретные люди. Люди, которые своим трудом, талантом, характером создают историю. И сегодня мы чествуем одного из таких людей.

Мой взгляд переместился на Стрельцова. Эдуард Анатольевич сидел неподвижно, лицо спокойное. Но я видел, как у него дрожат руки на коленях.

— Эдуард Анатольевич Стрельцов, — продолжил Романов, — тренер «Торпедо», воспитатель целого поколения футболистов, человек, который доказал: талант и характер сильнее любых обстоятельств.

Он сделал знак рукой. Помощник подал ему красную коробочку.

— За выдающиеся заслуги в развитии советского футбола, за воспитание спортсменов высшего класса, за вклад в укрепление международного престижа Советского Союза Указом Президиума Верховного Совета СССР Эдуарду Анатольевичу Стрельцову присваивается орден Ленина.

Зал взорвался аплодисментами. Стрельцов поднялся. Шел к сцене медленно, будто боялся споткнуться. Поднялся по ступенькам. Встал рядом с Романовым.

Генсек открыл коробочку, достал орден. Красная лента, орден с профилем Ленина. Самая высокая награда после Героя Советского Союза и Героя Социалистического Труда.

Романов прикрепил орден к пиджаку Стрельцова. Потом пожал ему руку. Крепко, долго. Сказал что-то на ухо. Стрельцов кивнул.

Аплодисменты не смолкали. Я сидел в зале, смотрел на сцену и чувствовал, как внутри все сжимается. Ком подкатывал к горлу так сильно, что дышать было трудно.

Стрельцов. Человек с самой сложной, самой трагичной судьбой в советском футболе. Талантливейший игрок своего поколения. Звезда, которая могла бы сиять еще ярче, если бы не то проклятое дело об изнасиловании.

Я знаю эту историю. Все знают. 1958 год. Накануне чемпионата мира в Швеции. Стрельцова обвинили в изнасиловании. Дело темное, непонятное. Давление сверху. Быстрый суд. Колония. Карьера сломана. Молодость в тюрьме. Возвращение в футбол уже в тридцать лет, когда лучшие годы позади.

Но он не сдался. Стал тренером, пусть сначала и молодёжи. Привел «Торпедо» к чемпионству. Помог сборной выиграть чемпионат мира как помощник главного тренера. А сейчас выиграл Кубок чемпионов.

И вот теперь, здесь, в этом зале, ему вручали орден Ленина. За футбольные заслуги. Это была реабилитация. Не юридическая, конечно. Дело не пересматривали. Приговор не отменяли. Но моральная реабилитация состоялась, она по сути началась уже давно и шла шаг за шагом, от кубка к кубку. Но сейчас финальный аккорд Признание того, что Стрельцов велик. Что его вклад в советский футбол неоценим. Что прошлое прошлое, а настоящее это триумф.

Романов взял микрофон:

— Эдуард Анатольевич, позвольте сказать несколько слов о вашем главном достижении. Вы открыли советскому футболу лучшего футболиста современности. Возможно, лучшего футболиста в истории. Ярослава Сергеева.

Мой ком в горле стал еще больше. Я зажмурился, сглотнул.

— Вы увидели его талант, поверили в молодого игрока. Вы огранили алмаз. И теперь этот алмаз сияет на весь мир.

Романов сделал паузу. Потом усмехнулся:

— И знаете, Эдуард Анатольевич, ваше открытие повлияло не только на спортивные результаты и престиж страны. Оно напрямую увеличило благосостояние советского государства и всех советских граждан.

Зал оживился. Некоторые засмеялись. Романов продолжал, улыбаясь:

— Вон какой завод мы строим в Орловской области. Вон какие машины уже ездят по улицам Москвы и других советских городов. ЗИЛ-«Фаворит», автомобиль такого класса впервые простым советским гражданам, это как говорят наши идеологический оппоненты люкс, первый за многие годы. А ведь все это было бы невозможно без футбольного таланта Сергеева.

Зал засмеялся громче. Это была шутка, конечно. Но шутка с большой долей правды.

Все знали историю с «Фаворитом». Знали про совместный проект ЗИЛа и ФИАТа. Знали, что FIAT передал технологии в обмен на мой переход в «Ювентус». Знали, что из-за американских санкций итальянцы вышли из проекта, но технологий было передано достаточно, чтобы Советский Союз продолжил своими силами.

Без меня этого бы не было. Без моего футбола, без моего таланта, без моего перехода в «Ювентус», который так и не состоялся, но запустил цепочку событий, приведшую к появлению «Фаворита». И Романов об этом прямо сказал. С юмором, но прямо.

— Так что, Эдуард Анатольевич, — закончил генсек, — вы не только выдающийся тренер. Вы еще и невольный благодетель советской автомобильной промышленности.

Зал взорвался смехом и аплодисментами.

Но я не смеялся. Я смотрел на Стрельцова, который стоял на сцене, держал в руках орден Ленина и улыбался. Он победил. Несмотря ни на что. Несмотря на тюрьму, на сломанную карьеру, на годы забвения. Он вернулся. Доказал всем, что он велик. Получил высшую награду страны.

И я был счастлив за него. Искренне, глубоко счастлив.

Глава 13

Самолет шел над Скандинавией сквозь молочную белизну облаков. Я смотрел в иллюминатор на эту бесконечную вату и думал о том, что следующий матч