Вор из Маравеля - Эхо

— Чудеса… - прошептал парень, всё ещё хмурясь. В голове что-то свербело, какая-то назойливая мысль или чувство. Как будто кто-то смотрит ему в спину, но он даже оглянулся, чтобы проверить это. Нет, до сих пор пусто. И сверху тоже никто не пялится на его макушку. А когда бросил взгляд на символ, то заметил, что он как будто бы слегка… Да нет, так не бывает. Символ Солнца в самом главном соборе не может же повернуться, чтобы получше рассмотреть непрошенного гостя? Не может ведь, да?

Так ведь не бывает…

Но Он смотрит.

— ПОТОРОПИСЬ, ЧЕЛОВЕК, - громыхнуло в голове, да как громко, оглушительно. Ощущение было такое… Либо его головой выстрелили из пушки, либо пушка выстрелила прямо в его голове. Что-то такое. Внутренности черепа скрутило болью, а всё прочее обдало жаром, какой и в костре нагишом не сыщешь. Нет, такой жар человеку не сотворить. Но он, на удивление, жив ещё после такого приветствия.

— Понял-понял, не задерживаюсь, - переживший подобие пытки жалкий человечек, мысленно восхваляя и преклоняясь перед богом, пополз обратно в тихие и благословенные коридоры, где и поспешил затеряться. Вот только его мучал вопрос…

«Если Бог настолько крут, то как же здесь монахи-то живут? Или они настолько разнузданы как раз из-за этого? Дескать, всё равно помирать, так хоть все дела напоследок сделать, чтобы не жалеть ни о чём? Бедолаги. Бедный, бедный Тито!».

***

Божественное напутствие подействовало на него как плеть, хлестнувшая по спине. Мотивации придала на три жизни вперёд. Ноги несли его, едва-едва подчиняясь приказам головы. По попавшейся на пути лестнице вообще чуть кубарем не скатился. Интересно, Иерархи тоже с ним общаются и тоже чувствуют что-то такое? Он такое второй раз за жизнь испытывает. И каждый раз хочется пойти утопиться, чтобы не было так жарко. И ещё…

— О чём же он говорил… - пробубнил Наво. Переспрашивать Бога – найдите дурака! Вариантов было немного. Либо властитель небесный посоветовал ему убираться пошустрее из своего дома, либо знал об артефакте и желал избавиться от опасности. Но это даже звучит глупо. У него тут целая толпа верных идеалам Церкви служителей, а на дело посылает он вора? Нет, тут явно что-то другое. Но что?! — Оу, чуть не пропустил…

За всеми этими мыслями и переживаниями он не заметил, как почти добрался до своей цели. Да что там – почти мимо прошёл! В одной из приоткрытых дверей Наво приметил стопки тёмной одежды. Если это не кладовая, то что же? Открыв дверь целиком, скользнул внутрь и тихо прикрыл за собой.

— Ой! – воскликнул кто-то в темноте, заставив внутренности вора примёрзнуть к позвоночнику. Голос был тонкий, звонкий, принадлежал какой-то девчушке, взявшейся как из под земли. И нашлась-то где! Прямо за дверью притаилась, как настоящая воровка. — А ты кто?!

— Я?! – ошалел от такого вопроса Наво, но ответить не успел. За дверью послышались чьи-то громкие шаги.

— Элена, где тебя носит?! – дверь в кладовую снова открылась и внутрь влетела грузная женщина с тугой косой, перекинутой через плечо. Но для её взгляда здесь было пусто. Всё от того, что Наво, зажав испуганной девушке рот, спрятался вместе с ней за той дверью. Тараща на него глаза, она вела себя на удивление смирно и не брыкалась. — И почему я должна искать эту привереду по всему собору?

Тётка тяжело, натужно вздохнула и ушла прочь, закрыв за собой дверь. Дождавшись, когда шаги стихнут, парень осторожно перевел взгляд на девушку, встретившись с ней глазами. Нездоровый блеск в её карих очах ему категорически не понравилось, да и бог точно не обрадуется, что он задержался...

— Как романтично! – прошептала восторженная малявка, пожирая его глазами. Упаси господь от такой романтики. В его мемуарах, если он их напишет, она будет отсутствовать как явление. — Ты… ты теперь приступишь к непристойностям?!

— Ч-чего?! – теперь уже вор вытаращился на неё как на диво дивное, а она, глубоко вздохнув, стиснула пальцами свой подол, пряча глаза. — Ты чего несёшь?

— Ничего я не несу, - надулась обнаглевшая мелочь. — В книжках отважные кабальеро, спася даму в беде, непременно требуют этой, как её, сатисфакции!

— Какая тебе ещё сатисфакция! – возмутился вор, обижая романтичную дурочку до глубины души. Вон, глаза уже на мокром месте. — Ладно, ладно. Только не реви, пожалуйста!

— Но как же так? – разочарованно протянула девушка. — Я столько об этом книг прочла! В моих мечтах всё было… Ярче!

— Но ты же… монашка! Как можно! Грех!

— Да какой грех! – отмахнулась, утирая слёзы девчонка. — Для Бога мы все едины. Какая ему разница, если одна часть целого любит другую часть? Это наоборот хорошо. И я не монашка, а послушница всего лишь! И мне уже можно думать о семье, между прочим!

— Не слишком-то и большая разница. Но я правда не могу быть твоим… кабальеро! Я даже не благородных кровей. А ещё… очень строгих правил, вот! Никак нельзя нам!

— Кабальеро – это по зову души! – прочувственно заявила она. — Быть кабальеро – значит быть Светом, озаряющим всякую землю и изгоняющим Тьму!

— Это явно не про меня говорено… Слушай, а ты мне не поможешь?

— Тебе что-то нужно? А что я за это получу?

— Я что-то не понял, ты торгуешься? – нахмурился Наво, глядя в её хитрые глаза. Их явно делают в одной мастерской, девчонок этих. Хитрость – основа их существования! А Тито всё про порядочность и ум твердит, глупый человек! Мари его в могилу сведёт рано или поздно со своим умом.

— Ну, тебе же что-то нужно, а я могу помочь. И почему бы мне не получить за это… что-то другое? – послушница улыбнулась, заложив руки за спину. Нет, это нужно пресекать, ему совершенно не нужны такие приключения.

— Эм… Давай так! Я буду ещё какое-то время в городе. Бог даст – пересечемся как-нибудь, и тогда я отдам должок, хорошо? – врать не слишком красиво. Врать девушкам – ещё хуже. В соборе – вообще ужасно. Но что ещё сделаешь в такой ситуации?!

— Хм, - промычала девчушка и кивнула,