"Фантастика 2026-160". Компиляция. Книги 1-28 - Вахтанг Глурджидзе

Леонсия захлопала в ладоши.

– Круто сказал!

– А ты надолго к нам? – спросил Кирилл.

– Пусть вылечится, – сдвинула брови Лариса Степановна. – Может, его вообще комиссуют.

– Есть такая угроза, – согласился Пахом с невольным вздохом. Стать военным пенсионером в двадцать восемь лет не хотелось.

– Ну и ладно, работу мы тебе найдём, – сказал Феофан. – На нашем заводе людей жутко не хватает. Айтишников, юристов и адвокатов хватает, а инженеров, врачей, медсестёр, учителей днём с огнём не сыщешь. А у нас, между прочим, платят до стольника!

– Не спеши, Фаня, – засмеялся Игнат Селиверстович. – Давайте сегодня не будем давать себе зароки и обещания. Человеку полагается реабилитация, а с такой раной это не меньше месяца.

Пахом рассчитывал, конечно, отдохнуть, но не месяц, что в нынешние времена казалось несбыточной мечтой, однако спорить не стал.

– Поживём – увидим.

В девять часов начали расходиться по домам.

Феофан с женой жили в другой части города под названием Новые Ляды, поэтому вызвали такси.

Кирилл и Пётр обитали практически через дом от пятиэтажки Ровных, что и позволило всем троим ходить в одну школу. Оба распрощались и пообещали помочь в любой момент, если понадобится. Решили через пару дней собраться на квартире Петра.

Дядя Ваня с женой, благодаря хорошей погоде, захотели пройтись, хотя жили неблизко, и Пахом решил их проводить.

Вечер девятого апреля в Перми выдался тёплым, температура воздуха чуть опустилась по сравнению с дневной, но не намного – до плюс семнадцати градусов, но климат Предуралья всегда отличался быстрым изменением погоды, и жители города, в котором родились и жили многие знаменитые персоны, такие как писатели Бажов и Мамин-Сибиряк, актёр Георгий Бурков и другие, до середины мая не снимали курточки. Пахом тоже надел курточку, которая ждала его в семейном шкафу с прошлого года. Приехал он в полевой форме с капитанскими погонами, имея на руках удостоверение офицера подразделения «Z» Сил специальных операций Главного разведывательного управления России, но этим документом он никогда не пользовался на гражданке, хватало формы, чтобы люди с уважением смотрели ему вслед.

Проводив брата отца с женой Марусей, Пахом в задумчивости свернул к саду имени Минковского, располагавшемуся между остановкой «Улица Советской Армии» и «Улица Чайковского», и уже в центре, слабо освещённом всего одним фонарём, неожиданно столкнулся с хлопцами, копошащимися у современной деревянной лавочки без спинки, окрашенной в сиреневый цвет. Двое что-то делали над скамейкой, третий вывернулся из-за кустов сзади и свистнул.

Двое разогнулись: одетые в серое, чёрное, красное, не то плащи, не то комбинезоны, не то пальто, все бородатые, с вязаными балаклавами на головах, – и Пахом увидел, что на лавочке лежит человек. Двое бородачей его обыскивали.

«Расслабился, чёрт тебя возьми»! – мелькнула осуждающая мысль. Решил, раз в глубинке России не стреляют, то можно и не опасаться угроз? Какого дьявола тебе захотелось погулять по парку? Напрочь мозги отключил?!

Он очнулся и сделал шаг вперёд.

– Вы что тут делаете?! А ну в стороны!

Это не произвело на парней никакого впечатления.

– Иди своей дорогой, ранетый! – с акцентом проговорил тот, что выглядел постарше. – А то всего перебинтуем!

Пахом хотел было отогнать обыскивателей от скамьи с лежащим на ней человеком и по взгляду третьего члена шайки вдруг сообразил, что сзади из кустов на него смотрит вооружённый бандит. Что он вооружён, можно было не сомневаться, организм давно научился распознавать реальность и конкретику угрозы и действовать в нужном темпе.

В обычном состоянии Пахом просто развернул бы приёмы самозащиты, отработанные сотнями тренировок и конфликтных ситуаций. То есть, получив подсказку подсознания, сошёл бы с вектора «враг – спина», крутанул бы волчок разворота, нанёс бы удар ногой тому, кто появился сзади, либо прыгнул бы к нему белкой, не давая возможности выстрелить. Но случилось непредвиденное.

Голову и всё тело пробила навылет судорога, больше всего напоминающая вдох нашатыря, и он оказался в паре десятков метров от скамьи и троих (нет, уже четверых) молодых бородачей, явно занимавшихся грабежом.

Так как произошло это в момент полной концентрации воли и сил организма, мозг работал со скоростью компьютера, на оценку ситуации потребовалось не больше десятых долей секунды, и Пахом сообразил, что с ним произошло одно из событий, которые снились ему в странных снах: какая-то сила перенесла его на полминуты назад, и он оказался недалеко от бандитов, которые до этого оглушили гуляющего по парку и обыскивали его карманы. В данный момент они ещё не видели нового посетителя сада, он до них ещё не дошёл. Двое шмонали лежащего, двое прятались в кустах по обе стороны аллеи. Если бы Пахом сразу отреагировал на свой «телепатический» прыжок, он, возможно, успел бы опередить бандитов ещё до того, как они напали на прохожего. Однако сообразить-то он сообразил, но чуть замешкался и подбежал к грабителям почти в тот же миг, что и в первый раз.

Мужчина в жёлтой курточке лежал, шевеля руками и ногами как раздавленный таракан, его обыскивали, один из сторожей виднелся за шеренгой кустарника, второго не было видно.

Его заметили.

Первый сторож свистнул, выскакивая на плиточную дорожку, его напарник мелькнул правее, в руке сверкнул ствол пистолета. Скакать зайцем, качая маятник, не хотелось, прострел «нашатыря» оставил в затылке боль, зато вспыхнувшая злость подсказала вариант действий. Пахом напрягся до красной пелены в глазах и получил ещё один всплеск «нашатыря», пробивший голову и обостривший все чувства. Миг обострения очистил нейросоматику, и капитан снова оказался в парке метрах в тридцати от грабителей. Анализировать случившееся было недосуг, в ушах свистнул ветерок, и он, добежав до беседки, первым делом настиг бородача, который баловался с пистолетом.

Прав был Юра, мимолётно подумал Пахом, говоря о разросшемся в Перми криминале. Ещё два года назад южане так свободно по городу не шарили, а уж о нападении на прогуливающихся по аллеям паркам жителей речь вовсе не шла. Вспомнился и сон, в котором на него напали мигранты, словно баба Ванга наколдовала, потому что парни в куртках-халатах, наверно, тоже были с южных границ Союза.

Не обращая внимания на усиливающуюся боль в голове, особенно в затылке, пробитом осколком бомбы, Пахом рванул вперёд, выбирая цель.

Первым он обезвредил бородача с пистолетом (старенький «Макаров» прошлого века, опасный во всех странах мира). Широколицый мужичок лет тридцати (таджик, судя по всем «южным» приметам) только ойкнул, получив удар по руке, и уже молча вонзился в ствол берёзки за мусорной тумбой.

Как раз в этот момент первый таджик «на стрёме» с испугом выскочил на дорожку, в руках нож, заметил, как его приятель кувыркнулся в кусты,