Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков

Про спутников, за исключением разных имен, столько же информации.

Зоопарк.

Та стремительно залетела в Наливайко, меня тут же вновь парализовало, все иконки потухли: «Сука, тролль! Подстраховался!». Не ожидал от него такой подлянки, а надо было, раз «его» эта баба. С другой стороны, а что я мог противопоставить? До вечера бы дожить, а там… Девка остановилась возле нашего столика и глядя только на главного заговорила громко, чуть с надрывом:

— Альфред, я не поняла, что за запредельно беспредельная херня у тебя здесь твори… — и гостья замерла с открытым ртом на полуслове, когда ее взгляд остановился на… на Давлетшине. Да и я обомлел. Тот проявился, словно из воздуха проступил. Восседал он за нашим столом, и судя по вальяжной позе, находился там уже давно. Здоровяк сглотнул. А новый гость молча указал мадам на табурет двумя пальцами, унизанными перстнями. Дьяволица сбледнула с лица и уселась, не говоря ни слова. Руки сложила на коленки. Надо же, почти школьница.

— Азазель, сообщи сопровождающим, чтобы ждали за пределами помещения, — очень спокойно и лениво принялся раздавать команды Игорь Семеныч, — И не бесцельно, а пусть ликвидируют последствия «вонючки», которую организовали на территории лагеря Стафа ваши же товарищи. Результат я проверю лично. Уберут плохо, будешь исправлять за ними ты. Но уже ручками. Не магией, — девка, растеряв всю напускную властность только мелко-мелко закивала, — Хорошо. Теперь ты, Альфред. Зачем обездвижил его?

— Но… но это ведь Стаф! — нормальная причина парализации.

— Я задал вопрос на незнакомом для тебя языке? Тогда что за невнятное блеянье сейчас слышу? — или некроманты в Норд-Сити силища из силищ или это лично Игорь Семенович настолько могуч. Потому что не пугал, не грозил, но готовность у окружающих оказывать содействие полнейшая. Кто он? А тот видимо какой-то купол над нами возвел — чуть исказилось пространство и звуки извне пропали. Конспирация или при всех не хотел возить мордой по столу командирский состав?

— Потому что я не знаю, что он выкинет в следующий момент! — взялся объяснять Альфред и обвел глазами пространство, стал еще бледнее. Почему? — И я не знаю, что в его голове! Он непредсказуем! И девушке мог того же «Хозяина боли» воткнуть сразу и сходу, даже не слушая ничего! Он убивает, как дышит! И плевать ему на последствия. Уже сталкивались. Он ни своей боли, ни тем паче чужой не боится, он двести четырнадцать раз сдох в модуляторе, сдох страшно, но когда вылез заявил, что круто! Круто! Это всего лишь меры безопасности. И не более.

— Надо же… вспомнили о последствиях. В данном случае о каких идет речь?

— Он мог убить Азазель, и, возможно, убил бы ее, а я бы отследить не смог, учитывая, что даже Ирия говорит о полной его неадекватности! Ей рядом с ним страшно, а тут… Да, даже с ведьмами он как себя повел? Парализованный щупом одной мозги вышиб! Как я такое могу иначе остановить? — вновь повторил озвученное. Видимо, весомости добавил.

— О-о как… Неадекватности… Значит, Стаф, неадекватен? Получается, законы клана Север, букве которых он следовал везде и всюду, выдумали безумцы и поэтому их придерживаться не стоит? Сначала нарушаем, ведем себя, мягко говоря, нагло, а затем удивляемся, что оказывается есть последствия у действий? — Альфред отрицательно помотал башкой, — Тогда все страньше и страньше, страннее ли, адекватно неадекватен получается Стаф? Так? Ты говори, говори, я очень внимательно слушаю.

Но здоровяк сосредоточенно молчал, пялился в столешницу, да и девка обмерла, боялась лишний раз вздохнуть.

— Черного разблокируй. А ты пока веди себя хорошо и не мешай, — изображавшие ствол пистолета, два пальца остановились на мне.

И тут же я вновь смог нормально дышать.

Вести себя хорошо? Да, хорошо, суки!

Послушаем.

Цели я наметил. Перепрофилирование. Шокедом пока не пользоваться. Прибегут твари-подельники и вскроют глотку, пока без сознания буду валяться.

Стараясь выглядеть абсолютно невозмутимо, потянулся к недопитому кофе. Вытащил сигареты, Давлетшин посмотрел на пачку, чуть брезгливо скривил уголки губ, но ничего не сказал. Девка тоже сморщила острый носик. Понимаю, курить плохо, а вот людей убивать — это нормально. Ничего в душе не екает. Не отзывается. Эмпатия, как она есть.

Некрос же продолжил:

— Видишь, Альфред, ты прекрасно понимаешь, что твоя девочка пусть отрастила сиськи, рога и хвост, став сразу бодливой, глаза превратила в блюдца, губы в рабочий инструмент, но мозги-таки не прокачала. Отчего так? Что молчишь? А она везде виновата. Везде. Поэтому и опасаешься расплаты. Справедливой. Или я ошибаюсь? — тишина и сопение, — Вот скажи мне, коль ты ее по-настоящему… в вашем понимании, любишь, оберегаешь, пылинки сдуваешь, даешь возможность почувствовать себя важной, значимой, кем-то, так отчего не предупредил? Не сказал просто, к Стафу и к нынешней группе близко не подходите? Не лезьте.

— Я пытался. Не успел. Вы рядом были, а они в локу зашли с утра, рано, связи с ними не имелось, — ого, а ведь вроде бы они общались до этого на «ты». Шутки кончились?

— Неужели, так оказывается бывает. Запускаешь кого попало на охраняемый объект, не отмечаешь в журналах, только я насчитал больше сотни нелегалов… а ведь никто бы и слова именно про твою подругу с ее коллегами не сказал, если бы ты их официально провел. Никто. Хотят поработать — пусть. Нет препятствий патриотам на Севере. Клану только в радость своим деньги платить. Экскурсия? Тоже понятно. Однако, таинство… Интересно… И сейчас речь идет не просто о какой-то мелкой халатности, а в свете происходящего бардака абсолютно о другом. О вредительстве. О работе на благо врага. О предательстве.

— Но…

— Почему нормально не провели? Отвечать! — в голосе Давлетшина столько металла появилось, вроде бы и говорил тихо, но казалось сам воздух завибрировал.

— Это все мой папа! — вмешалась Азазель, явно спасая любимого, — Я не хотела, чтобы он узнал, где проходил мой отпуск. А он ведь имеет доступ ко всем подобным спискам. Он против, чтобы я в экстреналку ходила. Скандал на скандале из-за этого постоянно. Альфред в двадцать второй, отец бы сразу бросился проверять список входящих-выходящих. Он очень подозрительный. Мне же нужно сюда! Я не понимаю, вообще, в чем проблема? Что мы такого страшного натворили⁈ Чем провинились, что вы нами заинтересовались⁈

— В чем проблема? — переспросил, смакуя последнее слово Давлетшин, — В