Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

– Но ведь он наш человек, в смысле, работал в Пермском СК, почему не возвращается? Или уже растерял кондиции?

– Он был прекрасным следаком, да в общем таким и остался. Хладнокровен, умён, не запачкан ни в одном скандале, ни грана корысти. Что касается физической формы, то он был одним из лучших учеников школы адекватного ответа, мастер по выживанию. Про таких говорят – в рубашке родился. Даже взрыв бомбы, из-за которого он и убыл с фронта, не превратил его в инвалида. Кстати, по последним данным, за два года СВО получил несколько орденов и медалей.

– Откуда сведения? – спросил Каюмов.

– В пермском комиссариате работает мой приятель, он и сообщил о возвращении капитана Ровного.

– Интересная фамилия.

Михайлов улыбнулся.

– По сути это его характеристика.

– Что ж, давайте попробуем, – сказал Королёв. – Я плохо знаю капитана, поэтому тебе, Дмитрий Владимирович, и карты в руки. Поезжай в Пермь, посмотри, в какой форме человек и согласится ли он поработать Джокером в другом виде деятельности.

– Этот вид ему знаком. Думаю, он согласится.

– Начинайте разработку «Дашуй» и «Аквасорс» вместе с Николаем Платоновичем. Надо кончать с этими китайскими монстрами.

– Слушаюсь! – ответил Михайлов.

Глава 5

Три дня он терпеливо ходил по утрам в поликлинику, сдавал анализы, проходил лечебные процедуры от прогревания до магнитосканирования, отвечал на вопросы врачей и ждал решения комиссии, готовившей заключение. Конечно, надеялся, что его отпустят обратно на фронт, но чуда не произошло. Комиссия отказала, написав многостраничное объяснение сплошь медицинской терминологии, которое сводилось к одной фразе: к воинской службе не годен.

Всё это время он пытался разобраться в причинах своего удивительного состояния – возвращаться в недавнее прошлое при возникновении стрессовой ситуации, и в конце концов пришёл к однозначному выводу: причина могла быть только одна – попадание в затылок осколка бомбы, возбудившего в мозгу способность прыгать «из себя в себя», что и ощущалось как прыжок во времени. А советоваться с медиками не хотелось, потому что его вполне могли запрятать в психоинструментальный диспансер для изучения феномена хронодайвинга, как он назвал способность перемещаться «назад», и тогда – прощай, свобода и мечты о будущем. Возможность вернуться на службу в Следственный комитет у него оставалась, но душа почему-то к этому образу жизни не тянулась, отчего он начал обзванивать друзей и бывший коллег с просьбой трудоустройства.

Всё изменилось вечером четырнадцатого апреля, когда ему внезапно позвонил полковник Михайлов, бывший начальник операционной подготовки пермского Следкома, впоследствии перешедший в иркутский. С Михайловым в последний раз он встречался два года назад.

– Дмитрий Владимирович? – удивился Пахом, бродивший в данный момент по сайтам компаний, ищущих работников в сфере туризма и спорта. Появилась мысль уйти в эту область человеческих интересов, тем более что туризм привлекал возможностью посетить красивейшие места России.

Удивился же капитан звонку по той простой причине, что Михайлов позвонил по обычному айфону, который Пахом не использовал уже два года, после того как ушёл на СВО. Включил же он мобилу только после возвращения из госпиталя и, естественно, не ждал звонков от бывших коллег.

– Привет, Ровный, – прозвучал в мембране айфона характерный басок полковника. – Узнаёшь?

– Просто не ждал…

– Понятно. Фронтовые выплатили?

– Что?! – не сразу врубился капитан. – Какие… а-а… выплатили, всё в порядке.

– Машину купишь?

– На хорошую машину не хватит, да и не думал пока, на что потратить.

– Не женился?

– Нет… пока.

– Это хорошо.

Пахом поиграл пальцем по губам, не зная, как реагировать на необычные вопросы начальника отдела подготовки.

– Вы спрашиваете, будто анкету заполняете.

– Почти угадал. Есть необходимость встретиться и поговорить о твоём будущем. Ты ведь ещё не решил, где устроиться?

Пахом подумал о своей идее уйти в турбизнес.

– Ещё не решил. Встретиться можно, немного отдохну и подскочу в Иркутск.

– Никуда ехать не надо, я в Перми.

В голове выросло облачко вопросиков и тающих эмоций: что за надобность, почему такая спешка, откуда Михайлов знает о том, что его бывший подчинённый не на фронте, как он оказался в родном городе? Но ответ был один:

– Могу утром подъехать куда скажете.

– Я тут неподалёку, заскочил по случаю к родственникам, так что могу подойти прямо сейчас.

Пахом понял, что Михайлов заранее подготовился к встрече и знает не только адрес визави, но и то, что бывший следак СК находится дома.

– Хорошо, жду.

Посидев в задумчивости несколько секунд, он предупредил родителей, что к нему будет гость, и немного прибрался в комнате, в которой прожил всё своё детство. Когда бы он ни возвращался, комната всегда была готова принять его.

Михайлов – глыба живого камня, каким он не только казался, но был в жизни при всех обстоятельствах: надень на него кольчугу или латы – и перед вами вылитый былинный Илья Муромец – позвонил в дверь ровно через десять минут.

Пахом открыл дверь, посторонился.

Дмитрий Владимирович шагнул вперёд, и одно мгновение казалось, что он застрянет, но прошёл. Подал руку, пробасил:

– Добрый вечер.

Пахом сам был далеко не хил, имея приличный рост под метр восемьдесят сантиметров, широкие плечи и наработанные мышцы, но его рука почти целиком утонула в ладони полковника. На всякий случай капитан напряг мускулы, но сдавить руку гостя в полной мере не смог. Зато автоматически наметил точки ударов в голову и шею, как если бы Михайлов был спарринг-партнёром и они собирались побоксировать. Мысль рассердила глубинный контур психики: какие ещё драки, чёрт возьми?! Это твой наставник!

По-видимому, Михайлов понял переживания бывшего ученика, потому что его каменные губы изломала лёгкая улыбка.

– Можно войти?

– А, да… – спохватился Пахом, отступая.

Дмитрий Владимирович шагнул в крохотную прихожую, снял обувь и курточку, оставаясь в серебристом баднике с прямым воротником, закрывающим шею. Пахом не заметил ни часов на запястье, ни клипсы рации, ни какой-либо гарнитуры, но не сомневался, что полковник секретного оперативного подразделения Следкома имеет всё, что необходимо для связи с подчинёнными и защиты на случай нападения. Впрочем, с такой фигурой защита ему была не особенно необходима.

В прихожей возник отец Пахома. Он был моложе Михайлова на четыре года, однако выглядел старше и при взгляде на гостя вскинул брови. Такого крупногабаритного товарища он ещё не встречал.

– Кузьма Игнатович, – подал руку старший Ровный. – Проходите на кухню, кофе сварил.

– На ночь предпочитаю только чай, – сказал Михайлов. – Зелёный и без сахара.

Отец посмотрел на сына, и Пахом сказал:

– Папа, принеси нам чай в мою комнату. Мне тоже зелёный и тоже без сахара.

Ещё далеко не старик Кузьма Игнатович скрылся на кухне, унося в глазах нечто вроде детского