Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

— Ты же сказал, что купишь мороженое!

— Ну конечно! — Петр поднялся и крепко взял малыша за руку. — Папа купит все, что хочешь! А… мама где?

Андрей удивленно взглянул на него.

— Как где — у тети Светы! Мы ведь к ней не пойдем, правда?! Она все время лезет целоваться! И от нее противно пахнет!

— Мы не пойдем к ней, обещаю! — с улыбкой произнес Петр, медленно идя по улице. Он не отрывал от сына растерянно-любящего взгляда. Что-то было не так, что-то вообще было не так, но он не понимал, что именно. В голове шевелились какие-то воспоминания, и чьи-то забытые голоса нашептывали нечто жуткое, но он упорно отодвигал их вглубь, не желая ничего слушать и ничего знать. И уж тем более, ничего вспоминать! Он видел кошмары — теперь он проснулся. Все! Рядом с ним его сын — его живой сын, и Галя скоро вернется домой!

Возле лотка Андрей долго и придирчиво выбирал мороженое, стараясь отыскать такое, в котором были бы все вкусности сразу и в большом количестве. Наконец ткнул пальчиком, и Петр зашарил в одном кармане, потом отпустил руку сына и сунул ладонь в другой. Извлек оттуда смятую купюру, протянул продавщице, та вручила ему мороженое и вдруг завизжала и закрыла лицо ладонями, уронив деньги. Петр обернулся и увидел, что Андрей, только что стоявший рядом с ним, теперь бежит через дорогу, а на него стремительно надвигается громада рейсового автобуса. Он закричал и бросился к сыну, но было уже поздно, и автобус смел маленькую фигурку, словно игрушечную и промчался мимо, и из его открытых дверец на Петра с изломанной страшной ухмылкой посмотрел окровавленный человек с раздавленной головой. Он знал, кто это был.

А потом взглянул на асфальт и закричал снова…

* * *

… и проснулся. Он опять стоял на продуваемом пыльным холодным ветром кладбище, перед маленьким холмиком, на котором были сложены детские игрушки. Но теперь он был не один. Рядом стоял какой-то человек. Петр, пошатываясь, повернул голову и безучастно взглянул на него, и вдруг в его голове что-то вспыхнуло, и он с беззвучным воплем отшатнулся назад. Человек — молодой, почти мальчишка, сочувственно улыбнулся ему и почесал слегка оттопыренное ухо.

— Нет ничего хуже, чем потерять своего ребенка, — негромко произнес он. — Худшая вещь никогда не приходила мне на ум. Это так печально. Это еще печальней, когда виноват кто-то из родителей.

— Это ты делаешь, да?! — закричал Петр, сжимая дрожащие пальцы в кулаки. — Чудовище! Играть со смертью ребенка… Я тебя убью, я тебя…

Но прежде, чем он успел наброситься на Лешку, тот упреждающе вскинул в воздух левую руку, и Сливка застыл, глядя на зажатую в пальцах яркую погремушку. По его лицу пробежала судорога, потом глаза загорелись полубезумным огнем, в котором снова нашлось место надежде.

— Может, ты и прав, — задумчиво произнес Лешка. — Но иногда приходится делать больно, чтобы заставить человека понять, что ему на самом деле нужно. Всем нужно разное.

Петр снова замахнулся, но уже медленнее, и его взгляд прирос к игрушке.

— Убьешь меня — ничего не получишь, — жестко сказал паренек. — Одумаешься — и у тебя снова будет семья. Семья, с которой ничего никогда не случится, обещаю. Помнишь, как ты хотел повести сына на рыбалку?

— Это будет сон… — хрипло прошептал Петр, не сводя с погремушки расширенных глаз, становящихся все более и более бессмысленными. — Она говорила, что все это иллюзия, а мы…

— Забудь все глупости, которые говорила эта взбалмошная баба! — раздраженно отрезал Лешка. — Разве она способна понять, что ты чувствуешь?! Разве она способна понять, что это такое — стоять перед свежей могилой своего ребенка?! Нет, Петя. И это будет не сон. Сон сейчас, — он махнул брякнувшей погремушкой в сторону холмика. — Вот это сон. Кошмарный сон. А я тебя просто разбужу. Ты только должен согласиться. Ты согласен?

— Да, — прошептал Петр. Лешка подбадривающе улыбнулся, протянул ему погремушку, и пальцы Петра крепко сжались вокруг нее…

* * *

Он открыл глаза от того, что Андрей всполошенно стукнул его по плечу, и хотел было вскочить, но сын завопил, тыча пальцем в направлении воды.

— Клюет! Папа! Клюет!..

Петр ошеломленно посмотрел на него, хлопая ресницами, словно разбуженная днем сова, потом взглянул в нужном направлении, и в этот момент сторожок снова вздрогнул, и латунный колокольчик упреждающе звякнул. Действуя скорее механически, чем осознанно, он сделал подсечку, с просыпающимся восторгом почувствовал на тот конце лесы тяжелое трепыханье, вскочил и начал выводить попавшуюся рыбу. Андрей стоял рядом, сжимая в пальцах круг, его присыпанное веснушками лицо было взволнованным и торжественным, словно ему предстояло не помогать выуживать рыбу, а встречать высокопоставленную делегацию, и Петр, внутренне посмеявшись, сказал:

— Нет, круг не нужен. Ты же гляди — и у тебя клюет!

Андрей, не успев обидеться, умчался к своей удочке, чуть не растянувшись на песке. Петр усмехнулся, подтянул леску и на песке запрыгал берш, зло разевая зубастую пасть и глядя холодными глазами, на солнце кажущимися голубовато-зелеными и очень яркими. Петр носком сапога отшвырнул его подальше от воды и положил удочку. Андрей уже спешил к нему, восторженно размахивая средних размеров нарядным сердитым окунем, держа его осторожно, чтобы не уколоться о плавники.

— Ну, с почином нас! — весело сказал Петр. — Еще парочку таких, и можно и ушицу ставить!

Андрей исполнил важную миссию погружения пойманной рыбы в садок и снова умчался к своей удочке. Петр с улыбкой посмотрел на него, потом пошел в густую тень, где стоял бидончик с наловленными уклейками. Сунул в него руку, рассеянно думая, что сделал правильно, не взяв с собой Галку. Бабы рыбалке только помеха. Пускай ее, стрижет языками со своими подружками — и им спокойней, и она от них отдохнет. Он чуть прищурился, вылавливая скользкую юркую рыбку, и в который раз подумал, насколько ему повезло в жизни. Все было так чудесно, что иногда даже казалось сном…

В ивовых ветвях зашумел порыв ветра. Солнце скрылось за набежавшим облаком, на реку легла тень, и она сразу стала угрюмой, недоброй. Потянуло холодком, и Петр вздрогнул, вдруг почувствовав себя так, словно кто-то невидимый и очень могущественный погрозил ему упреждающе пальцем.

Да, тебе повезло в жизни.

И все!

Он передернул плечами и выбросил из головы эти глупые мысли. Выудил уклейку и, держа в пальцах, отправился к брошенной удочке. Потревоженные было ивы снова сонно замерли, солнце вынырнуло из-за облака и залило