Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

— Пусть ищет, — я отломил кусок булки. — Анна, скажите честно… Зачем вы вступились за меня? Вы же понимали, чем это грозит.

Она подняла глаза. В полумраке кофейни они казались огромными и темными, как омуты.

— Потому что вы настоящий, Андрей.

Она впервые назвала меня по имени, без отчества. Это прозвучало как выстрел.

— Вокруг меня — манекены, — её голос окреп, в нем зазвенели нотки той самой стали, что поразила меня на балу. — Они едят, спят, интригуют, женятся по расчету. Они пусты, Андрей. Дядя Павел, полковник фон Шлиппе, губернатор… Это декорации. Картон, раскрашенный под золото. А вы… вы пахнете железом. Вы делаете вещи. Реальные вещи.

Она подалась вперед, и аромат её духов, смешанный с запахом дождя, ударил мне в голову.

— Я задыхаюсь там, Андрей. Меня учат вышивать гладью и улыбаться, когда хочется кричать. Мне говорят: «Анна, твое дело — украшать гостиную». А я… я хочу строить. Я хочу понимать, как работает мир. Я читаю ваши статьи в технических журналах… простите, не ваши, а английских инженеров, но вы делаете то же самое! Вы меняете реальность.

Я смотрел на неё и видел не капризную барышню, уставшую от балов. Я видел родственную душу. Человека, которому тесно в рамках своего века, своего пола, своего сословия.

— Это не романтика, Анна, — сказал я жестко, чтобы сбить этот пафос, но не оттолкнуть. — Это грязь. Это пот. Это риск, что завтра твой завод сожгут, а тебя самого пристрелят из-за угла. У меня на руках мозоли не от игры на рояле, а от лома.

— Я знаю, — она кивнула. — Я видела ваши руки. И я завидую.

— Завидуете?

— У вас есть цель. У вас есть своё дело. А меня хотят продать, как племенную кобылу, какому-нибудь старику с титулом, чтобы поправить дела рода. Я не хочу быть вещью, Андрей. Я хочу быть… соратником.

Слово повисло в воздухе. Соратник. Не жена, не любовница. Соратник.

Я протянул руку через стол и накрыл её холодные пальцы своей ладонью. Она не отдернула.

— Вы понимаете, что я сейчас в состоянии войны с вашим родом? — спросил я тихо. — Если вы встанете на мою сторону, обратной дороги не будет. Вас проклянут. Лишат наследства.

— Наследство уже проиграно дядей в карты, — горько усмехнулась она. — А проклятия… Я их не боюсь. Я боюсь прожить жизнь впустую.

В этот момент я понял одну вещь. Я больше не могу её отпустить. Не потому, что она красивая. Не потому, что она Демидова. А потому, что в этом диком, чужом для меня мире я впервые встретил человека, который говорил на одном со мной языке. Языке действия.

— Анна, — сказал я, глядя ей в глаза. — Я не могу обещать вам балов и спокойной жизни. Но я могу обещать вам дым, грохот, чертежи паровых машин и возможность самой решать свою судьбу. И, возможно, пулю, если мы где-то ошибемся.

— Звучит как лучшее предложение руки и сердца, которое я получала, — она улыбнулась, и я увидел, как у неё на щеке появилась ямочка. — Хотя вы, конечно, не делали мне предложения.

— Пока нет, — серьезно ответил я. — Сейчас я предлагаю вам союз. Шпионский, если хотите. Вы ведь знаете планы дяди?

Её лицо стало серьезным.

— Знаю. Он собирает людей, Андрей. Таких, чтоб умели устраивать несчастные случаи так, что комар носа не подточит.

Я сжал её руку сильнее. Это уже серьезно. Профессионалы.

— Спасибо, Анна. Это ценная информация.

— Мне пора, — она с неохотой высвободила руку и начала надевать перчатку. — Если хватятся…

— Я провожу.

— Нет! — она испуганно вскинулась. — Если нас увидят вместе на улице…

— Мы выйдем через черный ход. И я посажу вас на извозчика за два квартала отсюда. Никто не увидит.

Мы вышли в сырые сумерки. Дождь усилился. Я нашел извозчика, заплатил ему вперед щедро, так, чтобы он забыл лица пассажиров.

Когда она уже сидела в пролетке, я задержал дверцу.

— Мы еще увидимся? — спросил я.

Она посмотрела на меня из темноты экипажа.

— Я найду способ, Андрей. Инженер всегда найдет решение, верно?

— Верно.

Она уехала, растворившись в дождливой мути Екатеринбурга. А я остался стоять на мостовой, чувствуя, как внутри разгорается новый пожар. И это было посильнее домны. Теперь у меня была не просто цель выжить и построить завод. Теперь у меня появился еще один повод сломать хребет Демидовской империи.

Нужно было забрать её оттуда. Любым способом.

Я развернулся и быстро зашагал к нашей конторе. Степан, наверное, уже с ума сходит. Пусть. У меня для него была новая задача. И она ему очень не понравится.

* * *

Степан ждал меня не в конторе, а прямо на улице, нервно расхаживая под козырьком крыльца. Он напоминал маятник старых часов, у которого сорвало пружину: шаг влево, шаг вправо, резкий поворот. Увидев меня, он не бросился навстречу, как обычно, а замер, словно гончая, учуявшая дичь.

— Андрей Петрович! — выдохнул он, едва я подошел ближе. Лицо его было серым, как екатеринбургское небо, и даже в сумерках я заметил, как мелко дрожит у него левое веко. — Слава Богу. Я уж думал, посылать Игната по всем кофейням.

— Что случилось? — спросил я, открывая дверь и пропуская его вперед, в тепло натопленной прихожей. — Жандармы постучались? Или губернатор решил отменить свой бал задним числом?

— Бал — это цветочки, — мрачно отозвался Степан, стряхивая капли дождя с плеч. Он прошел в мой временный кабинет, плотно прикрыл дверь и сразу же начал выкладывать на стол бумаги из старого кожаного портфеля. Руки у него тряслись так, что один лист спланировал на пол. — Тут ягодки поспели. Волчьи.

Я поднял упавший лист. Это была копия какого-то прошения, написанная быстрым, смазанным почерком писаря, который явно торопился.

— Читай, — кивнул Степан. В его голосе не было привычного чиновничьего подобострастия, только голая, звенящая тревога. — Это мне мой человек из губернской канцелярии полчаса назад передал. Рисковал головой, между прочим.

Я пробежал глазами по строкам. Канцелярит девятнадцатого века был зубодробительным, но суть я уловил мгновенно.

«…касательно незаконного удержания крепостных душ и заводских мастеровых… считать