Скучная жизнь. Книги 1-6 - Виталий Хонихоев

Потому Бон Хва стоял перед огромным столом и возвышающейся над ним госпожой Мэй, за спиной которой изливались солнечные лучи, мешая ему разглядеть выражение лица первой заместительницы. Он понимал, что находится в проигрышной позиции изначально, что Старший на его месте просто обошел бы этот стол и сел бы рядом с госпожой Мэй, а то и на стол бы взгромоздился, но то Старший. Едва зайдя в кабинет, Бон Хва дернулся было в сторону, чтобы обойти стол… но что-то остановило его. Неуверенность. Он — замер на секунду. И этого было достаточно для того, чтобы замереть рядом со стулом для посетителей, потому что сил для того, чтобы противостоять Мэй у него вдруг не осталось.

Тем не менее, он остался стоять. Хотя бы в этом он одержал свою маленькую победу, не уселся на это маленькое и неудобное сиденье, а остался стоять. Даже так, стоя, его голова все равно находилась ниже взгляда госпожи Мэй.

Он стоял перед ее огромным столом и неловкое молчание, повисшее в воздухе, начинало его угнетать. Она сама вызвала его, представитель Студсовета, какой-то парень с длинными волосами и с сережкой в левом ухе появился в классе и вызвал его сюда. Так почему она молчит? Просто смотрит на него и молчит. Старший… если он был тут — он бы обязательно сказал, что это игра на нервах и «не суетись, малыш», но… Бон Хва не был уверен, смотрит ли он на него со стороны или просто спит. А без него тишина в кабинете становилась угнетающей. Он сглотнул.

— Ээ… добрый день, госпожа Мэй. — говорит он, чувствуя, что уже не может больше молчать, все что угодно, но только не эта давящая тишина. Ему нужна определенность.

— Мистер Волк. — раздается голос в ответ и он невольно расслабляется. Чуть-чуть, но все же. Она видит его. Разговаривает с ним. Значит все не так уж и плохо, ведь так?

— Кажется я давала тебе поручение, Мистер Волк. — говорит она и он щурится в ее сторону. Глаза понемногу привыкают к контрасту между светом и тьмой, он наконец начинает видеть ее лицо. Оно… недовольно? Или нет? По ее лицу ничего нельзя сказать, оно бесстрастно как у пластикового манекена в витрине модного магазина.

— И оно будет выполнено. — говорит он. Говорит уверенно. По крайней мере ему так кажется, что он говорит уверенно. Спокойно, хладнокровно — так, словно он каждый день разговаривает с Мэй Со Юн. Так, словно они — давние приятели, а она — спрашивает его сколько времени. Без четверти одиннадцать, Мэй Со Юн, скоро закончится перемена. И… он действительно считает, что проблема Су Хи скоро будет решена. Сегодня первый день и он обязательно проведает ее на большой перемене… проведает и с помощью взгляда Старшего наведет страх божий на Гванхи и Бо Рама. А после уроков — поможет Су Хи навести порядок в клубе. Потому что Старший сказал, что такие дела нельзя оставлять на самотек и что «дела оставленные сами по себе имеют тенденцию развиваться от плохого к худшему». Так что все под контролем. Говорить, что все уже сделано — рано. Конечно же он не может сказать в глаза госпоже Мэй о том, что все уже позади, с поручением он справился и все такое. Несите полцарства и царскую дочь в придачу, герой всех спас. Нет, еще не все сделано, но он уже на пути к результату.

Самое главное — то, что Су Хи переродилась. Изменилась как внутренне, так и внешне. Она даже разговаривать стала по-другому. Но Старший говорит, что тут нужно очень осторожным быть, дать изменениям врасти, стать ее настоящей личностью. Потому что сперва — ты делаешь вид что ты смелый, а потом — становишься смелым, потому что маска прирастает к лицу. Потому они и не приходили в школу эти две недели. Нужно было дать новой маске прирасти. Сегодня — день испытаний, наверняка на перемене ее попробуют задирать, но ей достаточно продержаться до большой перемены, там он ей поможет. На обычных переменах, по десять минут — она продержится. В классе будет учитель, на переменах она не выходит из класса… обычно ее травили после уроков в клубе. Ну или на большой перемене во время обеда. Все что ей нужно сделать сегодня — продержаться до большой перемены. Во время большой перемены Старший пообедает вместе с ней, а после уроков — нанесет визит вежливости в клуб и расставит нужные акценты. Бон Хва искренне надеялся, что «нужные акценты» — просто эвфемизм для слов «свежие синяки и ссадины на Гвахи и Бо Раме». Честно говоря, хотелось и эту Куоко пнуть, но тут Старший был непреклонен. Бить можно только сильных, со слабыми — никакого физического воздействия, вот такие принципы.

— Будет выполнено? — голос госпожи Мэй повышается, она встает со своего кресла и смотрит на него сверху вниз, заложив руки за спину: — Так это называется? Ты и Пак Су Хи две недели отсутствовали в школе. Это само по себе уже плохо. Я не давала тебе права пропускать занятия. Ни тебе, ни ей. И… я бы закрыла глаза на то, что вы пропустили эти две недели — если бы проблема была решена. Но проблема не решена. Более того, она превращается в скандал. В настоящий большой скандал. И это твоя вина, Мистер Волк.

— В скандал? — не понимает он.

— Может быть хватит натягивать на себя эту затасканную овечью шкуру, Мистер Волк? Я знаю твои истинное лицо. Как говорится в пословице «волку не стать овцой». Твои потуги выглядеть безобидно — оскорбляют меня. Вот. — Мэй Со Юн взмахивает своим телефоном и в кармане у Бон Хва звучит «тинь» — пришло сообщение. Он достает телефон из кармана, видит сложенный в сообщение файл и открывает его. От увиденного у него перехватывает дыхание.

— Эта фотография пришла с анонимного источника в чат класса. Вернее, не совсем с анонимного… в классном чате есть свободный доступ по приглашению. Эта практика только что была прекращена. Мною выпущен приказ, предписывающий старост всех классов верифицировать каждый аккаунт в чате. Однако, как ты видишь, Мистер Волк, проблема тут гораздо больше. Если бы не эта маленькая черная полоска на лице, скрывающая глаза девушки — у нас был бы полноценный скандал. Если бы не она — я была бы вынуждена доложить о происходящем в Администрацию школы. Администрация школы была бы вынуждена обратиться в полицию. Думаю, тебе понятны последствия?