Скучная жизнь. Книги 1-6 - Виталий Хонихоев

— Она не моя поклонница!

— Да? Как по мне, она к тебе минимум неравнодушна.

— Это она к тебе неравнодушна! Думаешь я не знаю, чем вы с Чон Джа занимаетесь по ночам⁈ Это ты все!

— Тц, тц, малыш. По ночам нужно спать, а не за взрослыми подглядывать.

— Я и не подглядывал! Я… просто она потом песни на кухне поет! И вообще! Не об этом сейчас! Что госпожа Мэй сказала такого?

— Госпожа Мэй сказала, если хотят избавиться от волков — зазывают тигров. Здесь могут водиться тигры, малыш.

— Что? Кто тут тигр?

— Это я отсылку делаю. К тому, что конечно же одному не одолеть многих… но это при условии, что все тут — равны. Все — пешки. Все — волки. Все — школьники. Понимаешь? В свое время царь Дарий направил Александру Македонскому письмо, угрожая размером своей армии. Он написал «Знай, Дара не один. Нас пятьдесят тысяч». В ответ на что Александр Македонский, заносчивый юнец-отморозок написал «Знай, мясника не пугает обилие баранов».

— Это ты говоришь, что ты — тигр, а они — гиены? Или ты — Александр Македонский, а они — Дарий?

— Это я говорю, что нельзя нам ее бросать. Весь негатив и все внимание я возьму на себя. До конца уроков — еще две перемены. Там и посмотрим на качественные изменения. Да, кстати… прошу прощения заранее.

— За что?

— После сегодняшнего твой имидж в школе будет безнадежно испорчен. Во-первых, тебя заклеймят хулиганом и бандитом. Может даже личным Эскадроном Смерти госпожи Мэй, нанятым для наведения порядка в школе. Кроме того, репутация она как грязь, прилипнет — не отмоешься. Все будут связывать тебя с Су Хи. Ну и… после всех этих утечек фотографий — репутация развратника тебе обеспечена. Ты готов к этому?

— Ну… — тянет Бон Хва. Ему неохота снова быть парией. Чтобы Соен и остальные глядели на него как на отброса общества. Снова есть одному, на лестнице или на крыше. Снова молчать в классе, потому что никто не разговаривает с ним на переменах. И ладно бы репутация хулигана, с этим еще можно жить, но если девчонки будут думать что он — озабоченный развратник… это будет очень неприятно. Он представил себе, как он входит в класс, а все отводят взгляды, никто не смотрит на него, никто не здоровается, его как будто нет.

На удивление такая картина почему-то больше не пугает его. Но почему?

— Потому что теперь ты — сильный. Они могут попытаться не замечать тебя, но не смогут обидеть. И если ты захочешь — не смогут игнорировать. Трудновато игнорировать даже простой удар в нос. Бойкот действует только среди равных. В этой же ситуации ты в состоянии создавать свои правила. И… да, репутация будет замарана, но это из разряда «тебе это к лицу». И вообще, чтобы ты знал — девчонки любят плохих парней. Быть хорошим парнем… ну тебе это уже не грозит. Так что думаешь?

— Что я думаю? — Бон Хва вспоминает как в средней школе не заступился за ту девочку. Как сидел в углу и делал вид, что не замечает ее. Ни ее, ни ее обидчиков. Сейчас он — в старшей школе. И он, наконец, чувствует себя сильным. Тогда ему не хватало этой силы. Но теперь она есть. Пусть он не такой умный, как Старший, но теперь он не боится. Что он думает?

— Плевать я хотел на свой имидж. И на репутацию. Даже если вся школа отвернется от меня. Я буду с Су Хи. И потом — у меня есть Чон Джа. И госпожа Юна. И Ли Хуа, что стоит за стойкой бара. Господин Ван, который оказывается вовсе не такой страшный, а настоящий цундере внутри. Твои менеджеры среднего звена… как их там звали?

— Боже мой, малыш, ты даже не запоминаешь имена тех, с кем разделил постель.

— Старший! Это все ты!

— Да? А с утра кто пялился? И ручками своими шаловливыми…

— … ты.

— Прошу прощения?

— У меня есть ты. — думает Бон Хва: — у меня всегда есть ты, Старший. Так что я ничего не боюсь. Пусть все меня ненавидят, я знаю, что у меня есть ты. И что ты никогда меня не предашь и не бросишь.

— Хм. Я бы и рад, малыш. — усмехается Старший: — К сожалению, я только голос у тебя в голове. Твоя личная шизофрения. И даже твоя личная шизофрения может тебя предать, я тебя уверяю. Не всегда мои действия будут приятными для тебя. Однако я понимаю, о чем ты.

— Вот вечно ты умудряешься все испортить!

— Да, да. Я тебя тоже люблю, малыш.

Глава 7

Он стоял в коридоре все это время.

Во время первого же урока на него наткнулся патруль Студсовета — дежурный в красной повязке с гербом школы. На справедливый вопрос — какого черта ученик делает в коридоре во время уроков — он молча продемонстрировал бумагу-вездеход от госпожи Мэй. Длинноволосый парень с повязкой дежурного с удивлением прочитал бумагу, в которой госпожа Мэй уверяла, что «податель сего сделал это по моему поручению и для блага школы». Брови длинноволосого встали «домиком», а на лице отразился мучительный процесс осознания и осмысления.

— Это же… подпись первого заместителя главы Студсовета. — сказал он, разглядывая бумагу. Бон Хва молча кивнул. Разговаривать не хотелось. Хотелось выбить дверь в класс, забрать эту Су Хи под мышку и уйти с ней домой. А там — запереть и не выпускать, чтобы она была в безопасности. Но нельзя. Не педагогично. И вообще так не делают, так он только ситуацию усугубит. Все что он может — стоять в коридоре и стену подпирать в ожидании звонка.

Дежурный помялся и всунул бумагу обратно в руку Бон Хва и удалился, потерянно покачивая головой.

А Бон Хва так и стоял в коридоре, пока не прозвенел звонок. Как только учитель вышел в коридор — он вошел внутрь. Не обращая внимания на взгляды — он прошел к парте Су Хи и встретился с ней взглядом.

— Что, теперь будешь меня преследовать? — спросила она его недовольным тоном. Но он видел, что ей приятно. Приятно, что он пришел и не бросил ее. Что она не одна в этом классе.

— Буду. — говорит он. Ему неловко, но эту скрипку играет Старший, вот уж